И буду век ему верна?

Всякий раз меня останавливала не боязнь совершить еще один смертный грех, не чувство вины перед родителями, которым и так от меня досталось, а убежденность, что по долгам надо платить здесь и сейчас, а не трусливо прятаться в небытие. Одно утешало: Стас обещал мне когда-то, что с миллионом долларов США он будет счастлив, и вот он счастлив, по крайней мере у меня нет повода думать иначе. Преуспевающий бизнесмен из Питера, собирающийся жениться на красивой девушке, которая смотрит на него с откровенным обожанием.

– Так, значит, вы работали у Вадима Викторовича? – с интересом спросил Озеров.

 – А ведь мы с ним были знакомы. Да, занятная штука жизнь.

– Еще какая, – кивнул Стас.

– И чем, позвольте спросить, вы занимались?

– Я был у него охранником.

– Ты? – ахнула Настя.

– Да, милая. Боюсь только, мои воспоминания не порадуют Ефимию Константиновну, ее муж погиб, и в этом есть моя вина.

– Вина?

– Разумеется. Мне как раз платили за то, чтобы мой клиент здравствовал. В общем, я оказался никудышным охранником, хоть и мнил себя профессионалом.

После этого случая я решил сменить профессию.

– А как он погиб, ваш муж, я имею в виду? – спросила Настя.

– Роковое стечение обстоятельств, – влез Максим Юрьевич, вновь пристроив свою ладонь на моей.

– Ваш папа имеет в виду, что один мой муж убил другого. По крайней мере, так решил суд.

– Вы были замужем дважды? – сообразила она.

– Четырежды, – покаялась я, девушка взглянула на отца с беспокойством, как видно заподозрив, что он угодил в лапы охотницы за деньгами.

Родителя ее взгляд скорее порадовал. Он улыбнулся, сграбастал мою руку и с большим удовольствием запечатлел на ней поцелуй.

– Очень интересно, – пробормотала Настя. Мысли ее были незамысловаты и вполне отчетливо читались на физиономии. Единственная дочка, избалованная богатым папой, вдруг сообразила, что отцу ничего не стоит выкинуть номер: взять да жениться. И нарожать еще наследников. Стас как будто нарочно продолжал на меня пялиться, и настроения это ей, само собой, не прибавило.

В общем, не только я в тот вечер чувствовала себя сидящей на раскаленных углях. Однако чужие переживания занимали меня мало. Единственным человеком, который меня интересовал, был Стас, но его мысли для меня тайна за семью печатями, да и вряд ли бы порадовали, узнай я их.

Между тем мы выпили еще, закусили и направили беседу в безопасное русло. Вечер, можно сказать, удался. Максим Юрьевич продолжал сиять, я улыбалась, Стас ухмылялся, а Настя ерзала.