И буду век ему верна?

– Что вы о нем скажете?

Я поскребла затылок, нахмурилась и ответила:

– Он был охранником.

– И все?

– А что еще?

– Он жил в вашем доме, вы ежедневно виделись, так что какое-то представление должны были о нем составить. Я прав?

– Наверное. Но не составила.

– Почему?

– Потому, что он очень мало меня интересовал.

– Вот как? – Он уставился на меня, пытаясь что-то прочесть на моей физиономии, и я сочла нужным добавить:

– Меня закружил вихрь светских развлечений, времени разглядывать охрану мужа просто не было.

Озеров выдвинул ящик стола, достал оттуда фотографию и перебросил мне. Я понадеялась, что моя физиономия по-прежнему выглядит придурковатой, и только. На фотографии я и Стас. Единственное фото, где мы вместе. Как оно оказалось у этого типа? В дом Вадима после того, как Стас уехал, я не возвращалась, снимки, как и прочие мои вещи, так там и остались. Я была уверена, сын Вадима выбросил их за ненадобностью. Кстати сказать, мы с ним так и не виделись ни разу. Озеров сообщил, что был знаком с моим мужем, возможно, с Димой тоже… Вопрос, чем его заинтересовала фотография?

– Откуда это у вас? – спросила я с намеком на удивление.

– Я получил ее пару дней назад. Некто решил, что мне стоит на нее взглянуть.

– Некто?

– Да. Он или она предпочли остаться неизвестными.

– Что особенного в этой фотографии?

– Этот снимок как-то не вяжется с вашими словами, что Малахов и вы… что вы не обращали на него внимание.

– Ах, вот в чем дело. Чтобы разные мысли вас не посещали, сообщаю, фотографировал нас Вадим, такая ему пришла в голову фантазия.

– Хорошо. Давайте начистоту. Обстоятельства гибели вашего мужа весьма… необычные. – Он кашлянул и нахмурился еще больше. – Я бы сказал, подозрительные, не знай я абсолютно точно, что от смерти Вадима лично вы ничего не выгадали. Все, что он имел, отошло его сыну от первого брака. После похорон мужа вы еще некоторое время жили в его доме, и Малахов тоже.

– Правы. Мне нравился дом и не нравилась моя коммуналка, а с родителями жить не хотелось. Стасу, по-моему, вовсе негде было жить, хотя тут я точно не скажу. Он продолжал обретаться в доме, а я не возражала. Дом большой, и друг другу мы не мешали. После суда Стас уехал, как и собирался."

"– Просто уехал или что-нибудь прихватил на память? – спросил Максим Юрьевич. Под ложечкой противно засосало.