Гусары денег не берут

Игната его старший брат, по совместительству босс Валеры и Бориса, еще, может быть, и простил бы, учитывая недалекость младшенького, а также благие порывы, во имя которых тот действовал. Но вот оправдания для действий доктора и господина Сазонова вряд ли бы нашлись. И последним в любом случае крупно не поздоровилось бы.

— Глупо даже спрашивать, получил ли Сазонов назад свои сто тысяч, — произнесла Леся, тем не менее вопросительно поглядывая на Валеру.

— В самом деле глупо, — невозмутимо согласился Валера.

Больше у подруг вопросов к нему не было. Эта история закончилась лично для них вполне благополучно. Во всяком случае, они остались живы, целы и невредимы, одолев целую толпу психов, маньяков и просто малость неуравновешенных личностей, которые, словно планеты вокруг солнца, вращались по своим орбитам вокруг звездного доктора Пешкова.

Подругам оставалось решить еще один вопрос. Никак не архиважный в размерах вселенной, но в то же время очень и очень серьезный в пределах небольшого мирка самих подруг.

— Не могу понять, как мне быть с моим Фантиком?

Этот вопрос задала Кира, и Леся ему очень удивилась:

— А в чем дело? Что значит — как тебе с ним быть? Его надо забрать у этой Стефаниды Петровны. Что тут решать? Тем более она же тебе уже звонила, говорила, что можно.

— Да, но ты же помнишь, как этот паршивец вел себя? Он в мою сторону даже и не посмотрел!

— Зато ты посмотри сейчас на Фатиму! — укорила подругу Леся. — На ней же лица, то есть, тьфу, морды нет.

Фатима и в самом деле выглядела печально. Она явно скучала по Фантику. Кира крепилась еще почти сутки, а потом сдалась. И, прихватив с собой Лесю в качестве моральной поддержки, поехала забирать Фантика. Кира была готова к тому, что Фантик вообще сделает вид, что они незнакомы. Но действительность превзошла все ее ожидания.

При виде хозяйки Фантик издал ликующий полувопль-полувсхлип. И кинулся к ногам Киры, разметав вокруг себя бархатные подушки и окруживших его почтительным полукругом кошек.

— Возьми меня! Возьми меня отсюда! — почти рыдал кот, вертясь у ее ног и голося на своем кошачьем языке. — Прости, прости, прости! Больше не буду! Буду хороший, только забери от этих дамочек.