Гусары денег не берут

Впрочем, надо сказать, долго это веселье не продлилось. Сказались еще до конца не зажившие раны и переломы. Валера побледнел, зашатался и рухнул в кресло.

— Уморите вы меня! — пожаловался он подругам. — А ведь я почти поверил, что не вам доктор передал эту чертову рваную сотню! Зачем врали?

Подруги смущенно молчали. Что они могли сказать в свое оправдание? Только то, что и сам Валера многого им не сказал, хотя и мог бы.

— Но теперь-то ты нам все расскажешь? — умильно улыбнулась Кира, преданно заглядывая в глаза Валеры.

Знал бы он, сколько времени она репетировала этот преданный взгляд у зеркала, не сдался бы так быстро! Но Валера, которому изрядно досталось и раны которого все еще болели, был особо чувствителен к подобного рода знакам уважения к своей персоне. Он расчувствовался. И моментально пришел в хорошее настроение.

— Вы же и так все узнали, — буркнул он, тщетно изображая недовольство. — Не сидится вам на месте!

— Узнали, но не все.

— Расскажите, что узнали, а я дополню, если понадобится.

Подруги переглянулись и начали. Вкратце суть их рассказа сводилась к следующему. Жили-были два брата. Один тупой, другой умный. Умный создал целую финансовую империю. Неважно, какими путями она была выстроена, сейчас разговор не об этом. Тупой брат — Игнат — восхищался своим умным братом, боготворил его и, сознавая собственную никчемность, стремился во всем ему помогать. Преданней и ближе не было человека.

Но верно говорят, заставь дурака богу молиться, он и лоб разобьет.

— И Сазонов, который не отличался ни осторожностью, ни здравым смыслом, решил, что может отщипнуть существенный кусочек от чужого пирога, — говорила Кира. — Он даже нашел способ, как это можно сделать. И обратился за помощью ко второму проходимцу — доктору Пешкову.

Валера слушал, кивая головой.

— Пока все верно, — сказал он. — Продолжай.

И Кира продолжила:

— Афера двум проходимцам удалась. Но затем у них начались сложности. После того как банкнота оказалась у доктора, Игнат уехал в монастырь, а доктор передал Сазонову рваные сто долларов в обмен на полноценные сто тысяч долларов.

— Верно.

— Думаю, что доктор был человеком осторожным. И тут же положил эти деньги на свой счет в банке.

— И это верно.