Единственные

Лана по сути выглядела по-домашнему мило. Ладно, они с Макаром приперлись к ней незвано, но этот Артем?! Его-то она явно ждала!

Это взбесило Захара. Он сжимал руки в кулаки, говоря себе, что перед ним юнец, и затевать с ним мужской разговор – пустое дело.

Волгарский ревновал ту, которая ему не принадлежала. Он, для которого женщины представляли интерес только в качестве приятного собеседника, эстетически красивой спутницы и выброса сексуальной энергии. Ревность он считал непонятным, чем-то абсурдным. Лишним. Своим женщинам измен и намёков на неё не прощал, мгновенно расставаясь.

С Ланой всё было иначе.

С первого дня.

У него перед глазами до сих пор стояла картина, когда она сидела к нему вполоборота и кормила грудью ЕГО сына.

Завораживающее зрелище.

Сногсшибательное.

Которое хочется увидеть снова.

Макар для него был не соперником. Если бы у них с Ланой не было общих перепутанных детей, его безопасник не отступился бы. Продолжил осаждать его девочку. Но дети решили всё. Макар не дурак.

Артема Захар вообще в расчет не брал. Если у парня есть какие-то иллюзии по поводу их отношений, они быстро рассеются.

Тем более, на горизонте Русланы появился он.

Самым сложным противником для Захара был и оставался по сей день Илья.

Можно конкурировать с живым человеком, с его поступками. Выискивать слабые места и использовать их.

Нельзя – с памятью и любовью. С прошлым, объединяющим двух людей.

***

Лана предвидела, что с Богданчиком возникнут проблемы.

Лана, поправив бретельку на майке, встала и подошла к кровати Богдана.

- Привет, озорник. Что, спать больше не будем?

Тот нахмурился и упрямо посмотрел на мать.

- Богданчик, милый, давай баиньки, а?

Мальчик не реагировал. Сел, насупился.

Лана вздохнула.

Если Богдан проснулся, скоро не заснет. И никакие её увещевания не помогут."

"А спать хотелось. Последние ночи Лана работала, да и бессонница мучала. Она подходила к Богдану и часами смотрела, как он спит. Дышит. Как переворачивается во сне и довольно посапывает. Но сегодня усталость взяла своё: глаза слипались, общее самочувствие оставляло желать лучшего.

Да и мысли о Захаре не давали покоя.

Что-то будет.

Про мужчину думать совершенно не хотелось.