Единственные

И что в итоге? Ты полуголая щеголяешь передо мной! Сорочка – дрянь! Нет, когда ты будешь моей женщиной, а ты рано или поздно ей будешь, остается только узнать, сколько ещё времени ты будешь иметь меня и мои мозги, хотя я бы выразился куда категоричней, ты будешь надевать ко мне в постель штучки и пооткровенней! Но сейчас… Лана, ты в курсе, что я вижу ареол твоих сосков и чертовы трусы-полоски, которые ни хера ничего не скрывают?! И тут я, как долбанный джентльмен, скручивая в кулак своё желание, от которого у меня того и гляди лопнут яйца, собираюсь убраться из твоей комнаты и от тебя подальше, как ты меня тормозишь! Это нормально, Руслана? Или ты специально надо мной издеваешься? – он перевел дыхание, не позволив ей и слова сказать и продолжил: - Мы поговорим о твоих свёкрах! Обязательно.

По мере того, как он говорил, его голос снижался, и последние слова, которые он прокричал бы при других обстоятельствах, прошипел едва слышно.

Она верила каждому его слову. Его монолог произвел на неё дикое, абсолютно иррациональное впечатление.

Признание Захара возбудило её ещё сильнее. Его запах, его сильные руки на её бедрах, его торс, что граничил с её лоном, и к которому хотелось прижаться сильнее.

Она молчала. Хотела бы что-то сказать, но слова застряли в горле.

Захар, мучительно застонав и уже откровенно грязно выругавшись, наклонил голову, одновременно приподняв Лану чуть выше, и впился голодным поцелуем в ее губы.

Лана другого и не хотела. Не отдавая себе отчет, что делает – или ей так удобно было думать, - она впилась руками в плечи мужчины, сильнее прижимая его к себе и так же с голодом начала отвечать на поцелуй, мгновенно углубляя его и наслаждаясь теми эмоциями, что дарил ей Захар. Реальность подвинулась в сторону, уступив место обжигающей страсти. Захар, как только понял, что девушка его не отталкивает, а напротив, отвечает взаимностью, снова глухо застонал, уже ей в губы, и сильнее сжал руками, отчего Лане показалось, что у нее затрещали косточки.

Она обхватила рукой его шею, наивно полагая, что подобным образом не позволит ему прервать поцелуй, который она жадно пила. Как же она, оказывается, соскучилась по этим губам! Чуть жестким, обветренным.