Единственные

"

"Как…Вот скажите, как она может впустить в свою жизнь другого? Как пересилить себя и отпустить прошлое? Даже мама в последнем разговоре с ней намекала, что не плохо бы ей сходить куда-то, развеяться. Возможно, с кем-то. Она открыто не говорила, что пора реабилитировать личную жизнь. Стеснялась. Лана отшутилась. Кстати, она не сказала родным, что уезжает в горы.

Как и родителям Ильи ничего не сообщила.

Не смогла.

Когда они позвонят – а это будут сегодня-завтра – тогда и скажет. Выворачивать и лгать не будет. Они не заслужили, чтобы их обманывали.

Перемены не пугали Руслану. Но она, как и любой человек, хотела бы, чтобы они прошли, как можно безболезненнее для неё и для тех, кого она любит, кем дорожит.

И кто бы чтобы там ни говорил про новые отношения, и как бы сам Захар ни пытался завязать их, она не готова. Радовало одно – Макар на неё больше претендовать не будет. Уже хорошо. Пусть с ним кружится Светулечек. И если у них что-то получится серьезное, она будет только рада.

Хотя, если честно, и сомневалась. Макар слишком серьезный, степенный. Взрослый. Света же фонтанирует молодостью и сумасшедшей энергией. Но это уже не её, Ланы, дело. Лишь бы Светланка была счастлива.

Лана вышла из ванной, застегнула флисовую кофту и достала из шкафа куртку, любимую шапку с помпоном, шарф.

Всё, она готова к прогулке.

глава 20

Прогулка удалась на славу.

Все сомнения и тревоги Русланы очень быстро развеялись. Мальчишки, оказавшись на улице и с попечительства отца, давшего добро на хулиганство и на «ныряние» в пушистый снег, вели себя очень свободно и активно.

- Успокойся, - Захар подошёл к ней и встал рядом. – И расслабься. Дай детям насладиться погодой и снегом.

- Не заболеют?

- Если будут сидеть дома, то точно заболеют. Никакого иммунитета не будет. Надеюсь, Лана ты не относишься к тем мамочкам, что моют с хлоркой ручки шкафов каждую неделю?

- Не каждую неделю, но периодически…

- Периодически – это нормально.

Она придерживалась такой же точки зрения, поэтому иногда позволяла некоторые вольности. И всё же она волновалась. Ей постоянно хотелось подбежать то к Леше, то к Богдану, поддержать или остановить. Она заставляла себя оставаться на месте.