Единственные

Утром, когда завозился Богдан, Захар проснулся первым. Лана же просыпалась тяжеловато. Он видел, как она протяжно вздохнула, прощаясь с остатками сна, отчего её грудь призывно поднялась и опустилась. Во сне майка задралась, оголяя нежную кожу небольшого мягкого животика. И всё-таки больше внимания привлекала набухшая от молока грудь.

Дыхание невольно участилось, член в штанах, и так стоявший по утру, дернулся к животу. Возбуждение накрыло с новой силой. Захар не мог не вспомнить, как он уже видел довольно интимный процесс кормления у себя в кабинете.

Была бы его женой – ни черта бы он не позволил заголять грудь, где не попадя и перед другими людьми! Блажь феминисток! Лично для него кормление относилось едва ли не к таинству, к чему-то очень личному. Мама, ребенок и папа. Всё. Никого лишнего. Кто-то обвинит его в предвзятости. По хрену. Своей женщине он не позволил бы оголять грудь! И точка.

Но сейчас, противореча самому себе, затаил дыхание и ждал, что будет дальше.

Сын проголодался и уже полез к маме.

Захару приходилось сдерживать себя, чтобы сохранять видимость спокойствия. А у самого внутри разгорался пожар.

Картина, что открывалась перед его глазами, была настолько интимно-нежной, что у него запершило в горле.

Руслана чуть-чуть оголила грудь, и ротик Богданчика сразу же сомкнулся на соске. Малец довольно зачмокал, для удобства обхватив мамину грудь руками, чтобы уж наверняка.

С самим Захаром происходило нечто невероятное. Он надеялся, что снова в ближайшее время поприсутствует при кормлении.

Увидит общение мамы с сыном. Вроде бы ничего сверхъестественного. Миллионы женщин в мире каждый день кормят ребенка грудью. И между тем у Волгарского всё переворачивалось в душе.

Лана была восхитительна с утра, полусонная, с растрепанными волосами. В постели. Рядом с ним. А он не имел права к ней прикоснуться.

Не удержавшись, Захар всё же протянул руку и осторожно погладил спину сына.

- У тебя много молока?

Вопрос был провокационным.

Как и все, что происходило между ними здесь и сейчас.

Лана медленно подняла голову и посмотрела на него. Щеки у девушки покрыл легкий румянец, очень идущий ей.

- Хватает.

Захар с трудом сглотнул.

- У меня к тебе вопрос…

- Да, я слушаю.

- А ты хотела бы попробовать покормить Алёшу?

Его вопрос вызвал ожидаемую реакцию. Сначала Руслана напряглась, в её глазах мелькнула растерянность, потом девушка в защитном жесте приобняла Богдана.

- Он не возьмет грудь…

Сказала тихо-тихо.