Гуманный выстрел в голову

Ты издаёшь вопль, полный досады и ненависти — злоба и отчаяние туго сплетены в звуке, рвущемся из твоего горла — и норовишь вонзить зубы в чей-то локоть. Тут же получаешь в подбородок прикладом. Голова дёргается, рот заполняется тягучей жидкой солью.

«Не надо, — отчётливо говорит кто-то. — Ему уже досталось».

Захват ослабевает. Солдаты встают, расступаются — пряча глаза. Ты садишься, хлюпая носом. Заступившийся за тебя офицер держит в пальцах полоску бумаги: так, чтобы ты её видел.

Ты начинаешь рыдать. Увидел.

Ты плачешь навзрыд, избывая случившийся с тобой кошмар; точно зная, что теперь в безопасности, под надёжной защитой. Так дети, заплутавшие в лесу, уливаются слезами, когда их наконец отыскивают взрослые. Большие и сильные. Умные и добрые. Ты плачешь, потому что нашёл того, кто никак не может быть злым или подлым, глупым или жадным, завистливым или спесивым, лживым или равнодушным к чужой беде.

Обладателя Бумажного Прямоугольника.

Ты плачешь, стоя на коленях посреди развалин, уткнувшись лбом в его рукав, а я, чувствуя себя довольно неловко, глажу свободной рукой твою седую шевелюру и бормочу, что теперь всё будет в порядке.

Я, конечно, вру.

Ничего не собираюсь тебе объяснять. Ты всё равно не поймёшь. Впрочем…

Только сперва я вымою руки. Мы живём в ужасно чистоплотной стране, и привычка к гигиене с детства вбита в каждого из НАС.

Позволь представиться — сотрудник комендатуры оккупационных сил. Мы обеспечиваем порядок в условиях временного вакуума власти.

По-хорошему, вас всех следовало изолировать, но темп наступления не позволил развернуть требуемое число санитарных кордонов, и умники в штабе распорядились задерживать лишь тех, кто по каким-то причинам получил малую дозу воздействия. Оказался недостаточно поражён, понимаешь?

Таких подвергали Э-атаке повторно, используя, правда, другую методику. Ты видел её в действии… забавно, что сцена операции дошла до твоего сознания практически без искажений, чего не скажешь об остальном.

Итак, тебя разоружили и отпустили, признав безобидным. Откуда нам было знать про гранаты? Мы понадеялись, что ваши жандармы — переметнувшиеся к нам сразу, как только узнали о прорыве фронта — осмотрят грузовик, а они этого не сделали. (Лодыри. Вы все — изрядные лентяи. Но — ничего, мы научим вас работать.) И ты вон что устроил… Впрочем, это даже нам на руку.