Гуманный выстрел в голову

«Хорошо бы, — думаешь ты, — смотаться ночью домой, повидать своих. Как они там? Мать. Дети. Жена?» Прикидываешь, что мог бы запросто обернуться до утра, прекрасно зная, что с позиции не отпустят — никуда.

«Без меня они пропадут…»

Однако, пока ты мечтал, бой впереди отгремел. Дым ещё плывёт над равниной, но Тор угомонился — уснул или открыл пиво. Мёртво висящая тишина не обещает ничего доброго. Это ясно даже генералам — и вот катится по цепи команда: ты кидаешь шанцевый инструмент в кузов потрёпанного грузовика, возле которого суетится тучный, как распутный декамероновский монах, прапорщик: ругается, торопит… Он спешит поскорее убраться отсюда — в цейхгауз, в город, — чтобы успеть распродать армейское снаряжение, пока оно ещё в цене.

До капитуляции.

Ты же прыгаешь в окоп и, облокотясь на берму, обозреваешь свой сектор стрельбы. Оказывается, вы неплохо потрудились, и сейчас, здесь, в узком глиняном пенале, ты чувствуешь себя гораздо увереннее, и холод тает в груди, уступая место желанию поскорее увидеть противника и — чем чёрт не шутит? — разделать его под орех.

Но тот не спешит: перегруппировывается, зализывает раны, стирает штаны, небось; впереди лишь лысое поле, спирали «колючки» и покинутый транспортер с минами — скособоченный, застрявший всё-таки окончательно.

Ну и фиг с ним.

Ты опускаешься на дно окопа, достаёшь сигарету из мятой пачки. Спокойный и уверенный в себе. Как и положено хорошему солдату.

Возможно, тебе было бы интересно узнать, что в авангарде-арьергарде тоже встречались отважные ребята.

"Потом — они даже не успели сообразить, что к чему — взорвались конвекционные боеприпасы, и от всех — храбрых и не очень — остались только скрюченные обугленные остовы, вплавленные в стеклянный песок. Как в сосновом бору после пала.

Никакого геройства.

Сейчас ведь третье тысячелетие на дворе. А у вас, вон, связь — по проводу. Каменный век.

Дым на горизонте сменяется пылью. Ваши батареи открывают огонь, редкие снаряды лениво шелестят над головами. Недолёт. Перелёт. Снова недолёт. Чужие танки отвечают — тоже как бы нехотя. И — приближаются.

«Началось!» — думаешь ты. В горле сохнет.

Танки, однако, не спешат. Поворачиваются, ползают вдоль фронта туда-сюда, на границе прицельной стрельбы, лавируя меж серых разрывов. Боятся?!

Ты ухмыляешься. Ощупью отыскиваешь фляжку.