Гуманный выстрел в голову

— Убирайся назад, Рульфина! — Милга устроился рядом с притихшим Влором. — Ну, грамотей, показывай свою работу.

— Какую еще работу? — нахохлился чиновник, пытаясь прокашляться.

— Рисунки!

— А что я должен рисовать? Побережье Рошласа? Оно давно зарисовано другими! Или, может быть, мне рисовать волны? — Тионис отважился даже улыбнуться, но Милга не понял шутки. — Вот когда доберемся до земель, которых нет на старых картах, тогда я их нарисую.

— Так… — Милга с минуту помолчал, разбираясь в услышанном. — Еще ты должен что-то записывать.

— Я и запишу, когда будет что записать! — чиновник развел пошире руки и пожал плечами, надеясь, что так воин поймет его лучше. — Что же мне теперь записывать? Глупые штуки Влора?

— Я вызываю тебя на поединок! — тут же заявил Влор и опасливо покосился на Милгу.

— Запрещаю, — отмахнулся старший.

— Значит, как только сойдем на берег! Там твоей власти нет!

— Я запрещаю грамотею сходить на берег.

— То есть как же это так? — Тионис, после шести суток в открытом море, и думать давно не мог ни о чем, кроме твердой земли под ногами.

— Тогда Влор вызовет тебя и убьет, — Милга Кормчий был серьезен, даже печален. — На земле я ему уже не старший. Конечно, потом я вызову Влора и убью его, но король хочет получить карту. Нет, я запрещаю тебе сходить с ладьи.

— Неужели ты не можешь меня защитить?! — чиновник оказался близок к истерике.

— Влор хочет оказать тебе милость, отправить в Халгявву, — с некоторым недоумением заметил Милга. — Тебе что же, это не по душе? А я-то думал, что ты затаишь на меня зло…

— Нет! Представь себе, я не тороплюсь в земли Тролха Копьеносца!

Воины притихли, недоуменно переглядываясь. Милга наклонился поближе к Тионису.

— Что ты сказал? — он даже снял шлем, чтобы лучше слышать. — Что?

— Я не тороплюсь в Халгявву, — повторил несколько смущенный Тионис.

— Тот, кто не торопится, станет стариком, которого никто не захочет вызвать! — прокричал Нага и все засмеялись, даже Рульфина.

— В Халгявве ты будешь пировать за столом, уставленным яствами и неиссякаемыми сосудами с медом! — сказала она, будто Тионис мог не знать этой чуши. — Тебе будут прислуживать и как захочешь угождать сильные красавицы с чистым телом!

— Тоже мне, счастье… — пробурчал чиновник.