Грозовая охота (СИ)

У меня впереди десять лет - я обязательно найду

лекарство. Аксель не повторит путь отца, я сделаю все возможное.

И даже ответ на вопрос - зачем это Хейли меня волновал меньше. Отец уже умер, а Аксель

жив... если только... они не выберут Акса в качестве подходящей замены. Я пошла наверх

быстрее, думая. Аксель больше всего похож на отца - это признают все, владеет Гласом, и легко подбиваем на разные авантюры - именно над таким образом он работал много лет. И ради семьи брат способен на любую глупость.

Если Хейли нацелились на Акса в этот раз.

прозрачном кубе с родовой печатью Блау. Аксель никогда не должен узнать. Он никогда не должен узнать, что на самом деле произошло тогда в саду. Он никогда не должен узнать, кто на самом деле убил трибуна Блау.

***

- Хочу побыть одна, - бросила я Старику, который подслеповато щурился на меня в

неярком свете магических светильников на конюшне. Я не сомневалась, что через

несколько мгновений, все аллари будут поставлены в известность.

что будет делать на морозе Бутч, меня не волновало, может ночевать снаружи или в доме,

дело хозяйское.

Я нагло утащила из каморки старика пару одеял, прошла в дальнее пустое стойло, в котором

вкусно пахло свежим сеном, и задвинула задвижку.

Сегодня я хочу остаться совершенно одна.

Я соорудила себе гнездо, застелила одеялами, и укуталась по самый нос, надвинув меховой

капюшон плаща, поглубже зарываясь в сено. В соседних стойлах успокаивающе фыркали

разбуженные мной лошади.

Сено пахло привычно - теплом, летом и спокойствием, но легче не становилось. Даже

драгоценное, а потому используемое так редко, лекарство - конюшня, которое помогало

всегда и почти безотказно, сегодня не работало.

Я зарылась носом поглубже, похрустывая соломинками, и напрягла память, пытаясь

вспомнить, как это было тогда... в день, названный красным... но не вспоминалось

совершенно ничего. Только крепкие руки дяди, успокаивающий голос и переливающийся

купол над головой, на который я любовалась целый день, пока меня не сморил сон.

голодную меня подбросил на руки Люци и сразу через задний двор потащил на кухню к

Маги... больше я не помнила почти ничего.

Солома стала сырой, мех неприятно лип к щекам. Я - плакала. Тихо-тихо, прикусив губу,

чтобы не тревожить лошадок. Давилась слезами и ещё глубже зарывалась в сено.

Я зажала руками уши, но в голове продолжали звучать слова дяди.