Грозовая охота (СИ)

Зачем вообще предки наделяют Гласом потомков своих? Чтобы побыстрее прибрать их к

себе? В чем смысл, Великий?

Чужие заклинатели на нашей территории, немилость Немеса, шахты, все связано со

смертью отца. Зачем он нужен был им беспомощным, но живым? Что такого можно сделать

с Высшим, если он не имеет доступа к чарам? Если дядя прав... и ему отрезали руку, чтобы

не мог плести... это сделал кто-то из тех, кто спустился с ним в шахту. Кто-то из очень

близких друзей, когда отец не ожидал удара.

Хейли подавали прошение и подают, они упорно продолжают рваться на шестнадцатый

уровень.

настолько сумасшедшие, чтобы верить, что в запечатанной на двенадцать лет шахте с

тварями могут остаться живые? Бред.

Но ненависть не подделать - я ощущала ее на Арене отчетливо. Хейли действительно

считают Блау виноватыми в том, что произошло. Считают причиной. Если бы ритуал не

сработал, и мы бы тоже не знали, жив отец или мертв, если бы родовой гобелен и алтарь

молчали, продолжили бы мы надеяться? Несомненно.

Дядя спровоцировал их, практически преподнес Хейли на блюде возможность наложить

немилость. Тетю пустили в расход, но никто не говорил ей предавать Клан. Почему не

наложил печать Немеса только на себя? Боялся, что не клюнут, потому что он не владеет

Гласом? Поэтому добавил Акса, а я просто попала для общего счета?

Кристаллы и шахта... я помнила, что никакой добычи не было. Не было, и спустя десять лет.

А есть ли в шахте кристаллы на самом деле, или спустившись ниже пятнадцатого уровня мы

с удивлением констатируем, что ошиблись? И никаких кристаллов в шахте нет, только

серебряная руда.

Или мог.

И поправка Айне-Каяле... если бы дядя хоть иногда ставил меня в известность, я бы не

ломилась вперед, как демоны, через прорыв грани... если он хотел, чтобы Хейли

использовали Право. Но брачный контракт? Для чего?

До уровня алтарного зала оставалось ещё несколько пролетов, но мне казалось, я иду

вечность.

ответы. Теперь все казалось ненужным, мелким и совершенно не важным - возня с Хейли,

утаивания Фей, интерес дознавателей, аллари... все перестало иметь смысл, кроме одного.

У Акселя осталось всего десять лет.

Дядя разрешил мне изучить дневники отца, и все записи семейных хроник, которые

относятся к владеющим Гласом.