Грозовая любовь

— Конечно, получил.

— Тогда почему, если ты говоришь, что мы оба пострадали, ты так нетерпима при встрече?

Саманта едва не расплакалась. Он был, конечно, прав. Она не могла объяснить свое поведение. Может быть, это беременность делает ее агрессивной?

— Пойми же наконец, Хэнк, — сказала она, пытаясь успокоиться, — я не хотела встречаться с тобой. Для этого и уехала в Англию.

Хэнк поднял на нее глаза и спросил шепотом:

— Ты по-прежнему ненавидишь меня? Саманта была обескуражена вопросом. Она так часто думала о нем эти последние месяцы.

— Я… я не уверена сейчас в своих чувствах. Я просто не могу быть с тобой, когда я… о, пожалуйста, уходи, Хэнк.

Саманта отвела взгляд, но он, коснувшись ее подбородка, заставил ее посмотреть ему прямо в глаза.

— В чем дело, Сэм? — мягко спросил Хэнк. — Неужели ты смущена своей беременностью?

— Конечно, нет. Он усмехнулся.

— Ты лжешь, querida. Ты смущаешься. Только напрасно. Разве ты не прекрасна сейчас? Саманта напряглась.

— Сейчас же уходи отсюда!

— Ты такая же упрямая, как и раньше. — Он вздохнул. — Я уйду, Сэм. Я оставлю этот дом, потому что мое присутствие расстраивает тебя, а это сейчас не нужно. Я оставлю свой адрес твоему брату на случай, если понадоблюсь тебе. Но прежде чем уйти, я сделаю то, что собирался с того самого момента, как увидел тебя сегодня вечером.

Прежде чем она поняла, Хэнк нежно обнял ее и поцеловал. Его губы опьянили ее. Власть, которую он имел над ней, осталась прежней…

Спустя некоторое время Хэнк со вздохом отпустил ее.

Саманта с изумлением смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Он все еще с легкостью заставлял ее терять рассудок. Почему? Почему только он?

Глава 42

Саманту знобило.

— Доктор приехал? — прошептала она, безуспешно пытаясь справиться с нарастающей болью.

— Да, он скоро будет, — сказала Фролиана и добавила дров в и без того ярко горящий камин.

Родовые муки начались днем. До этого беременность протекала спокойно и почти не беспокоила ее. Но сегодня Фролиана заметила, как стало морщиться лицо Саманты, и поняла, что время пришло.

Саманте хотелось кричать и ругаться. Она никогда не думала, что ей может быть так плохо. Ей говорили, что она будет испытывать боль, но не до такой же степени. Кто это говорил? Лана? Откуда ей знать? Она не проходила через это. Терпеть было невозможно.