Гротеск

К примеру, ради своего бонсая мой дед экономил на всем, даже воду в туалете спускал только на третий раз. Ругал меня из-за коробки салфеток: мол, зачем покупать, если на улице с рекламой бесплатно раздают? Доходило до того, что, когда приходили из Эн-эйч-кей[14] за деньгами, дед уносил куда-то телевизор. Газет не выписывал и не покупал, а брал у соседа с третьего этажа — с его согласия.

Тот по ночам работал охранником, и, когда приносили утренний выпуск, его еще не было дома. Дед поднимался рано, шел к охраннику, доставал из его почтового ящика газету и прочитывал первым от корки до корки.

И хотя дом у Кадзуэ был большой и красивый, а ее отец работал в очень известной фирме, у них, как и в нашей с дедом квартирке, все пропиталось скупостью.

Кадзуэ по скрипучей лестнице стала подниматься на второй этаж. Там было две комнаты. Водной — большой, что над гостиной, — жила Кадзуэ. У стены стояла кровать, посередине — стол для занятий. Вот и вся обстановка. Ни телевизора, ни радио. Все по-спартански, как в общежитии. По комнате разбросана одежда. Кровать не убрана, одеяло комком.

В книжном шкафу кое-как были расставлены учебники, книжки и тетрадки.

Пока я с любопытством разглядывала открывшуюся картину, Кадзуэ, не обращая на меня внимания, бросила на пол портфель и уселась за стол. Перед ней на стене были развешаны листы с лозунгами и призывами. Я стала зачитывать вслух:

— «Победа зависит от тебя!» «Верь в собственные силы!» «Вперед к намеченной цели! В школу Q.

— Это я налепила, когда вступительные экзамены сдала. Чтобы помнить, как поступала.

— «Большая победа!» — В моем голосе прозвучала ирония. Получилось невзначай, но Кадзуэ надула губы:

— Но я же правда много сил на это положила.

— А вот я никаких лозунгов не писала.

— Чудная ты!

— Что же во мне чудного?

— Ты всегда сама по себе, — отрезала Кадзуэ.

Разговаривать больше было не о чем. Мне тут же стало скучно, захотелось скорее домой.