Грехи матери

Ее сегодняшняя тирада, может, и не была худшей в их совместной жизни, но показалась ему именно такой.

– По-моему, они хорошие. Они моложе меня, все девушки, старшекурсницы. Разве девятнадцатилетние девушки бывают плохими?

– Бывают, и даже очень плохими, – заметил он с подозрением, но испытывая облегчение от того, что все ее соседки – девушки. Это казалось ему менее опасным. Филиппу почему-то вдруг стало неспокойно за эту наивную провинциалку. Она казалась такой ранимой и милой.

Официантка вновь наполнила кофе чашку Филиппа, а девушка вспомнила про недоеденный салат.

– А где вы будете работать? – вдруг спросил он.

– Меня направили в школу в Гарлеме, – ответила она и опять улыбнулась ему. – Я знаю, знаю, там опасно. Но я проходила практику в старой части Детройта, где, наверное, труднее, чем здесь.

Филипп в ужасе уставился на нее. С бедняжкой вполне могла случиться беда.

– Как родители позволили вам сюда ехать? – спросил он.

Она грустно улыбнулась:

– Родители умерли, когда мне было восемь лет.

– Нью-Йорк опасный город.

– Детройт тоже. У меня там было всё нормально."

"– Вы очень храбрая, – заметил он, пристально глядя на девушку и пытаясь угадать ее возраст. Возможно, она была старше, чем выглядела, или имела черный пояс по карате. Хотелось бы на это надеяться, для ее блага. Филипп собирался добавить «…или очень глупая», но вместо этого спросил: – Сколько вам лет?

– Двадцать восемь.

Она была не просто привлекательной девушкой. Она была очень открытым человеком и, несомненно, очень независимым, не боялась испытаний.

– Я думала отправиться на год работать в Индию, но вместо этого приехала сюда.

– Разумно. Скажите, а вы всегда так приветливы с незнакомыми людьми?

Она засмеялась и покачала головой:

– Нет. Но вы производите впечатление искреннего человека. Кругом полно народу. Не думаю, что вы собираетесь убить меня на террасе кафе.

– Я могу быть опасен, – пошутил Филипп, и оба засмеялись.

– Это правда?

– Нет.

– А чем вы занимаетесь?

Он тоже был ей интересен.