Гранатовый дом

Завтра утром мы начинаем лечение, — он отвел глаза в сторону.

Сергей тут же все понял:

— Вы собираетесь испробовать на мне какой-то новый препарат? Я — подопытный кролик, так, я верно вас понимаю?

— В общем, да, — врач все так же избегал его взгляда.

— И это мой смертный приговор…

— Перестаньте! Зря вы так пессимистично настроены! Все будет очень хорошо, и…

— Это неправда, — у него Аджанова не было сил притворяться и лгать.

— Ну хорошо, вы правы, осложнения возможны, — неожиданно согласился врач.

"— Вы правда это сделаете? — оживился Сергей.

— Конечно. — И он увидел, что впервые в лице врача мелькнуло что-то человеческое.

— И мой друг будет знать, где я нахожусь? Место, адрес?

— Будет. Обещаю вам.

— Хорошо, — вздохнул Аджанов. — Я бы передал записку девушке Але, Алене Тарасенко, которая работает в костюмерном цеху на Одесской киностудии.

— Вот, — врач протянул ему листок бумаги и карандаш, — пишите.

Сергей думал недолго. Осторожно нажимая на слабый карандаш, он написал всего два предложения: «Прости за всё. Гранатового дома не существует».

— Что это? — удивился врач, прочитав.

— Она поймет, — кивнул Аджанов, отдавая записку. Сам он не сомневался, что Аля не поймет его. Никогда.

Нун был в сознании. В этот день его мучили не так сильно.

— Завтра утром меня убьют, — спокойно произнес Аджанов.

— Нет! — Нун даже привстал. — Не говори так! Ты все выдержишь! Ты даже не представляешь, какой ты сильный!

— Я знаю, что говорю, — Сергей улыбнулся краешком губ. — Дело не в силе. Я больше никогда не выйду отсюда, потому что с самого начала был приговорен. Но у меня есть к тебе одна просьба…

— Говори, — твердо сказал Анатолий, — я все сделаю, если смогу.

— Сейчас я расскажу тебе свой сценарий. Я не хочу, чтобы он исчез после моей смерти. Ты запомнишь, и когда выйдешь отсюда, напишешь роман. Так мой «Гранатовый дом» будет жить.

— Обещаю тебе это. Я напишу роман — о твоем сценарии, и о тебе.

— Хорошо, — Сергей улыбнулся и сжал руку Нуна. — Однажды мне поручили написать сценарий о войне. И на остановке я встретил инвалида — чистильщика обуви. Он был без ног.