Грани морали (СИ)

Как правильно заметила Анника, лучший двигатель прогресса — это сплетни. С ними ничто не сравнится, особенно в женском коллективе.

Проверять отправились сразу же, как только остыла заготовка. Печально известный жреческий треугольник обзавелся добавками по краям, став многоугольником неправильной формы. Ничего не поделаешь, эстет и дизайнер из меня так себе, я за практичность. Зато теоретически новый набор рун должен был запустить обратный процесс в организме и вернуть магию телу. Не сразу, конечно, чудес не бывает.

Если, конечно, они не закоренелые преступницы.

Первой на себе испробовала мое изобретение некая Ребекка. Ее привела лично Анника. Девушка бледнела и краснела, кажется, была бы не против сбежать и бросить всю затею, но добрая герцогиня держала ее мертвой хваткой.

— Насчет боли ничего сказать не могу, — честно предупредила я, подходя ближе и держа многоугольник печати наперевес. — По идее, хуже чем при запечатывании быть не должно.

Бедняжка обмякла, уплывая в спасительный обморок.

— Она точно хочет избавиться от печати? — скептически поинтересовалась я, глядя на сомлевшую девицу.

— Еще как! — заверила меня Анника.

— Будем причинять добро, значит! — хмыкнула я и, бесцеремонно отогнув кружево декольте, прижала руны к розоватым рельефным шрамам на груди.

Их вполне можно впоследствии свести. Целители и не такое убирали. Другой вопрос, оттиск печати на коже никто не трогал по одной простой причине — им гордились, как знаком качества.

Теперь же от него можно наконец-то спокойно избавиться.

Ребекка дернулась и слабо застонала, приходя в себя. Оглядела небольшой зал, так называемую Зеленую гостиную. Мне ее выделили во дворце для приемов таких вот страждущих. Пока что первой волной мы займемся лично — я, Анника, и королевский целитель. Позже аналогичные анти-печати получат все практикующие целители.

Доверять подобное дело служителям церкви я не собиралась. Пусть радуются, что их не расформировали напрочь и самих анафеме не предали.