Графиня замка Ривердон

А ты — аристократка, в любой момент можешь перенестись порталом в столицу. Думаешь, его величество позволит, чтобы с тобой что-то случилось?

Не думаю. Вернее, уверена, что не позволит. Не знаю насчет чувств ко мне, но для его престижа точно важно, чтобы я осталась в живых, да и ребенок тоже. Но все равно мне было страшно!

Чарльз поднялся со своего места, подошел ко мне, потянул за руки. И обнял, когда я встала. В его сильных и нежных руках мне стало спокойно и уютно. Страхи если и не рассосались сами собой, то ушли далеко, очень далеко, куда-то в глубину подсознания.

И я позволила себе поверить, что все будет хорошо, и со мной, и с ребенком. И с нами, как с семьей.

Глава 60"

"Я все же попала на бал, но уже с предосторожностями. С утра мы перенеслись в столичный дом, величественное здание с высокими потолками и большими окнами, через которые солнечный свет заливал просторные комнаты. Чарльз, полный заботы, даже переполненный ею, сразу же вызвал семейного лекаря, известного своим умением делать важные заключения, исходя из малейших деталей.

Лекарь недолго поводил руками вокруг моего живота, не прикасаясь к телу, сосредоточившись, будто ища невидимые нити. Вскоре он, отстранившись, выдал свой вердикт, который отозвался глубоким эхом в моем сознании:

— Ее сиятельство в тягости. Двойня.

Ох ты ж… Тут не знаешь, как одного ребенка рожать станешь. А теперь их двое, как оказалось.

Чарльз удовлетворенно кивнул и потребовал защитные амулеты для меня и детей.

Когда амулеты были доставлены, а сам лекарь ушел, Чарльз решительным тоном добил меня:

— Это еще император не знает.

Ну спасибо, добрый мужчина. Обрадовал, что называется.

Я опустилась на диван с многочисленными подушками, небольшими, украшенными различными узорами, откинулась на спинку, уставилась на Чарльза.

— Уверен, что надо идти? — спросила я, пытаясь найти убедительные доводы, чтобы остаться в уюте нашего нового дома.

Кивок в ответ, без колебаний.

— Если ты боишься реакции императора, то он все равно узнает, да, от меня.

— Чарльз!

— Вика, ты — трусиха. А он — твой брат, пусть и шестиюродный. Влияния у него побольше, чем у меня, — его уверенность была явно за пределами моего понимания.

И попробуй возрази.

До вечера мы сидели в столичном доме. Смысла возвращаться в Ривердон не было. Здесь и слуги более умелые, и обстановка в разы уютней. Да и на бал придется отправляться отсюда.