Граф Суворов. Том 2

Что же до девушек, которых после всех испытаний в нашей группе осталось около сорока процентов — на примере Марии они учились. Как манипулировать окружающими парнями, так и держаться на фоне подруг и однокурсниц. К слову, я начал замечать, что и на парней они смотреть начали совсем по-другому. Хотя, чего тут удивительного?

Пока мы были в ТУФ группах, нас иначе чем мусор и не воспринимали. Презрительные, иногда нейтральные или насмешливые взгляды. Очень редко — с крупицей интереса. Когда мы только оказались все вместе, на отборочном полумарафоне — нас воспринимали так же.

Но стоило большей части студентов с групп после Ж отсеяться и взгляды в корне поменялись.

Они как бы спрашивали — «какого черта? Почему эти черножопые из ТУФа остались, а нормальные парни наследственные военные из ЗИКа в большинстве отсеялись?». Тем, кто осмелился спросить у преподавателей об этом напрямую ответили — «потому что они лучше, других причин нет». Но на самом деле ответ был.

Ребята рвали жилы и стирали в кровь ноги чтобы стать кем-то значимым.

Чтобы вырваться из того ада, в который скатывалась их жизнь день за днем. Они делали это до поступления в училище, и сейчас едва увидев шанс — схватились за него обеими руками, словно за спасительную соломинку.

Других причин было не нужно. Да, многим было тяжело. Некоторым — так тяжело что они не справлялись. Из наших отсеялась уже половина, осталось тридцать человек из семидесяти пяти, но правда заключалась в том, что у других групп дела шили не лучше, даже хуже. Из парней алфавитовцев — А, Б и Г прорвалось сквозь отбор только десять человек.

Шесть — из А.

У девушек были чуть проще нормативы по силовым упражнениям, и хоть неприятно это признавать, но многие были умнее парней в наших группах. Да что там, по знанию материала они легко дали бы десять баллов форы любому, включая меня. Так что девушек из пяти групп осталось почти сорок. И вот теперь они смотрели на нас с интересом. Не слишком приятным, впрочем. Как на щенков на блошином рынке.

Вот вроде питомец и хозяин должны понравится друг другу, но что-то никто у щенка не спрашивает, согласен он с девочкой которая его выбрала жить, и нравится ли ему носить большой голубой бант на шее.

А самое неприятное — значительная часть этих взглядов доставалась мне. И бесило это не только меня, но и Ангелину, которая прекрасно все видела и злилась.

— Продолжаем тему когерентного резонирования. — громко и четко произнесла Мария, и все посторонние мысли из головы мгновенно выдуло.