Господство Короля

Харрис поднимает плечо.

— Страх — хороший мотиватор для людей.

Ух. Он так похож на Джонатана. Макиавеллист, почти без морали и холодный. Неудивительно, что ему нравится работать на него.

— И, мисс... — он наконец-то смотрит на меня.

У него действительно красивые голубые глаза за этими очками.

— Просто Аврора.

— Хватит его отвлекать, Аврора.

— Ч-что?

— Он делает много бесполезных остановок, вроде сегодняшней с тех пор, как вы появились в его жизни. Мне это не нравится.

— Тебе не нравится?

Он говорит так, будто он жена Джонатана.

— Да. Это отвлекает его от работы.

— Ну, может быть, ему не стоит быть таким роботом. И к тебе это тоже относится, Харрис. Раскрепостись.

— Я раскрепощен."

"— Ты смотрел на себя в зеркало в последнее время?

— Что не так с моим лицом? — кажется, он искренне обижен.

— Эмоции. Когда-нибудь слышал о них? Или Джонатан конфисковал их вместе с твоей улыбкой?

— Я умею улыбаться, — он показывает мне угрожающую улыбку.

Я разражаюсь смехом, а он хмурится, на его лице написано недоумение.

На мгновение я забываю о прошлом и погружаюсь в настоящее.

Потому что прямо сейчас? Я в настроении для дуэли.

Глава 27

Джонатан

Мой взгляд следует за Авророй, когда она практически убегает с места происшествия.

Она не остановилась и не стала искать свою напарницу, Черный Пояс, что означает, что она более взволнована, чем показывает.

И все это из-за ублюдка, который сидит напротив меня и ест, будто не он заговорил о том, о чем не должен был.

Не перед ней.

Ни перед кем.

Аврора может вести себя решительно и отстраненно, но воспоминания об Алисии сжигают ее. Я не скучаю по тому, как она пробирается в ее комнату при каждом удобном случае. Смерть Алисии — это напоминание о самом мрачном дне в ее жизни. Ей не нужно напоминание о том, что она тоже очень похожа на нее.

И что с того, что она похожа? Они совсем не похожи.

Итан заплатит за то, что поднял тему прошлого и заставил ее уйти.

— Слышал, что ты приобретаешь лошадь, — я подношу вилку ко рту и не спеша смакую еду.

Тот факт, что я бросил туда кость, достаточно, чтобы привлечь его внимание. Итан замедляет жевание и смотрит на меня.

Сохраняя бесстрастность, я продолжаю:

— Арабский жеребец. Впечатляет.

Агнус делает паузу, читая, как я предполагаю, отчеты на своем телефоне.

— Ты не должен знать об этом.

— Очевидно, знаю. Не только у тебя есть внутренняя информация, и знаешь, что, Итан? Считай, что я ее купил.

— Ты даже не любишь лошадей, — Итан положил руки на стол.