Господин из завтра. Тетралогия

Такая вот миленькая девица, очень даже во вкусе конца XIX столетия. Пела еще очень ничего себе…

— Ну-с, и что же?

— Она запросила за свидание тысячу франков. Я не сдержался и пообещал. Но теперь я ума не приложу: где мне взять такую пшклентую кучу пенензов?..

Понятно. Наврал девчонке с три короба, а теперь поджал хвост и в кусты. Знакомая ситуация. Господи! Ну почему все поганцы так похожи, хоть в XIX веке, хоть в ХХ, хоть до Рождества Христова?!

— Девица где?

— Здесь, пся крев! Явилась требовать…

— Ну что же.

Я сейчас встречусь с ней и заплачу ваш долг. Но прошу учесть: в следующий раз я попросту сдам вас парижским ажанам, и тогда уж разбирайтесь с ними: почем там польская честь…

Так. Вот и девица. Вроде бы не та, которая была вчера, но тоже очень симпатичная. Эх, если бы не Моретта… отставить! Благо Родины прежде всего! Да и подло это будет: любит ведь меня эта девочка.

Шелихов подает мне портмоне.

— Сударыня, вот ваша тысяча франков.

И на будущее: польская честь — такая эфемерная штуковина, что…

О-па! А что это у нас глазки загорелись?!

— Государь!!! — Истошный вопль сзади, и тут же девица выхватывает из ридикюля короткорылый револьвер.

— Ще польска не сгинела!

Твою мать! Я шлепаюсь на пол и пытаюсь перекатом уйти с линии выстрела. Сзади меня Егор в прыжке выбил ногой револьвер из рук Войцеховского, и теперь ногами же выбивает из него сознание. Но мне не до них. Проклятая девица палит из своего «бульдога» как заведенная.

Уй, сука! Попала, тварь такая! Плечо сразу налилось свинцом, и в него словно вонзили раскаленную спицу. Одно утешает: у этой гадины вроде должны были кончиться патроны…

— Государь! Государь! — на разные голоса крики с лестницы. Это мои бравые сподвижники несутся вниз с грохотом горного обвала. И вовремя, черт возьми! В коридоре еще двое поляков. Они одновременно выхватывают револьверы…

Грохочут выстрелы. Один из ляхов, выронив оружие, сламывается пополам и оседает на пол.

Ренненкампф и Эссен остановились и открыли огонь, прикрывая меня, грешного. Шелихов тут же включился в перестрелку, заставив второго поляка укрыться за углом. Возле меня появляются тяжело дышащие Махаев и Васильчиков, которые тут же ощетиниваются стволами и прикрывают меня собой. Хабалов красивым прыжком выскакивает из-за кадки с пальмой и в два выстрела кладет польского террориста.