Господин из завтра. Тетралогия

Тишь, гладь да божья благодать… Но как-то сразу встала перед глазами другая картина…

…Желтые каменистые дороги, обжигающий ветер, отчаянный, беспросветный ужас. Война в Афганистане зацепила меня самым краешком. Я влетел в завершающий этап этой уродской войны, последнего позорища великой империи. Отделался сравнительно легко, но даже здесь нет-нет да и подскочит на постели облитый холодным потом нынешний «наследник престола российского» с рвущимся из распяленного рта криком: «Духи! Духи справа!»

…Эта операция должна была привести к ликвидации банды какого-то курбаши.

Как его звали — режьте меня на части — не помню! Вылетело. А может, и не удосужились сказать — у нас в армии младшим сержантам последние оперативные сводки не докладывали. Но операцию эту я запомнил навсегда.

Замысел был, в принципе, прост и незатейлив как мычание. «Т-72», пара бээмпэшек и десяток пустых грузовиков имитируют грузовую колонну. Душманы, ясен день, на нее нападут, польстившись на легкую добычу, тут из-за холмов появится кавалерия в виде роты вэдэвэшников при вертолетной поддержке, и все — можно вертеть дырочки для орденов.

В один из грузовиков-приманок я и был посажен в качестве водителя. Причем наш капитан Остапенко (царствие ему небесное, хороший был мужик!), понимая, что мы все участвуем в ловле на живца в качестве последнего, уверил нас, что опасности почти никакой нет и что для нашей безопасности приняты все мыслимые и немыслимые меры. Затем сам залез в один из грузовиков, и мы поехали…

Оказывается, бензовоз, даже если пустой, от очереди из пулемета взрывается почище любой бомбы.

И рад бы забыть, да не получается: я лежу выброшенный взрывом из кабины на обочине дороги, а прямо передо мной лезет из пылающей кабины задушевный дружок Федька Хилько, родом из города со смешным именем Урюпинск. Лезет, да так и не может вылезти. А рядышком валяется голова того, кто еще пять минут тому назад был бравым капитаном… Ну, да это я отвлекся…

— Вот что, штаб-ротмистр! Если вы действительно решили присягать мне как императору и самодержцу, — а вот тут в голосе и металл не повредит, — то советую запомнить: мои приказы не обсуждаются, а выполняются!

Ох ты! Проняло! Похоже, так и следовало с самого начала.

Это до них доходит, это они понять могут. Приказ есть приказ. Наше дело военное.

— Хочу еще раз отметить, господа, что даже и не предполагал, сколько есть людей, заслуживающих моего безграничного, абсолютного доверия.

Я обхожу весь флигель и каждому пожимаю руку.