Господин из завтра. Тетралогия

Офицеров заметно не было, но не потому, что их не было вообще, а потому, что они наравне со всеми толкали застревающие колеса, тянули упрямящихся лошадей, волокли на широких спинах тяжелые ящики, патроны в мешках и охапки карабинов, оберегая их от воды. Когда же я попытался увильнуть от участия в этом увлекательном занятии, моя лошадь, очевидно войдя в сговор с казаками, просто сбросила меня в воду, как раз к тому месту, где у орудийного колеса не хватало еще одной пары рук…

Ровно через пять миль мы наконец выбрались на долгожданный берег — на сухое место.

Ну, почти сухое: пожухлая трава была мокрой от хмурой мороси, которая сыпала и сыпала с хмурого неба.

Мне ужасно хотелось развести костер, обогреться, просушить одежду, но… Вот тут-то и выяснилось, что офицеры — друзья солдатам только иногда. В остальное время — начальники. Раздались команды:

— По коням! В колонну по три! Становись!

Навстречу выходившим из воды летели всадники. Впереди мчался генерал Ренненкампф, точно сошедший с картинки, до которых так охочи все мальчишки на свете.

Пышные усы, твердый взгляд, дорогой конь под богатой сбруей. Рядом с ним — адъютанты, ординарцы, вестовые. Прямо как на картинке, которую восхищенный мальчуган долго таскал в кармане и она затерлась на сгибах, перепачкалась грязью и чернилами и надорвалась в двух или трех местах.

Всадники были перепачканы болотной грязью и мокры от воды, которая окружала их и сверху, и снизу. Даже генерал — и тот не уберег своего мундира.

На боку и на животе у него расплывались бурые пятна, а к воротнику и фуражке пристала болотная трава, отчего он напоминал vodyanogo."

"Но это совсем не огорчало Ренненкампфа. Да он, должно быть, и не замечал этих дополнений на своем мундире. Подскакав к нам, генерал осадил коня, да так резко, что тот присел. Осмотрев свое промокшее войско, он остался доволен. Разумеется, не тем, что все промокли, а тем, что даже мокрые солдаты все равно остаются солдатами, если у них сухой порох.

После небольшого совещания, на котором русские офицеры почему-то вспоминали не тактику и стратегию, а чьих-то матерей, было принято решение постараться успеть навестить англичан за ужином. Мы вскочили на наших лошадей и, замерзшие до крайней степени, поскакали туда, где дружелюбные и воспитанные английские джентльмены приготовили для нас горячий ужин.

К моему ужасу, оказалось, что нам приготовили не горячий ужин, а горячий прием.