Горсть патронов и немного везения

Я покачал головой:

— Ай-яй-яй, мадам! Какой моветон! В общественном месте и в пальто цвета беж, а такие всплески!.. — Переждав, пока поочередно прохрустят все десять ее пальцев, я продолжил в том же свойственном мне вежливом тоне: — Видите, как я много знаю? Но это далеко не все, Матюшин Алексей Петрович рассказал мне много больше.

Время до Окружной пролетело быстрее, чем понадобилось Веничке Ерофееву, чтобы «и немедленно выпить» на перегоне «Серп и молот» — Карачарово в бессмертной поэме «Москва — Петушки».

— Тот самый Ямковецкий, Евгения Васильевна, который сейчас должен находиться в исправительно-трудовой колонии в Петушках, а где он находится на самом деле, я надеюсь узнать от вас.

Я видел, я чувствовал, как страстно хочется ей встать, уйти, выпрыгнуть на ходу, как она боится быть пойманной, боится возмездия со стороны Ямковецкого, как растерянна в отсутствие брата и сожителя; я понимал ее состояние, нутром ощущал тесноту угла, в который ее загнал, но не сочувствовал нисколько.

— От меня ты ничего не узнаешь, мусор! — произнесла она жестче, чем следовало для сохранения респектабельного реноме, и некогда пухлые губы ее вытянулись в ниточку и побелели.

Пришлось вздохнуть.

— Нет так нет, — «смирился» я со своею участью. — Только, ей-Богу, зря вы так. «Мусорами» блатные называют сотрудников правоохранительных органов, а я работаю по контракту с клиентом. Если бы я был тем, кого вы так не любите, то, будьте уверены, заломил бы вам сейчас белы рученьки, одарил бы браслетами на специальном замочке и, вызвав по рации ПМГ, отправил лет этак на десять-пятнадцать.

— Какого… долга? — скривилась она, отчего перестала быть похожей на артистку. — Перед кем?

— Перед обществом, едрена корень. Разве это не долг каждого гражданина — обезвредить хотя бы одного опасного преступника?.. Вы убийца, Давыдова! Член банды. Вас разыскивает милиция, а если нет — я ей в этом помогу. Даю срок до платформы Дегунино — и мы выходим вместе.

Я не кричал, не дрожал от негодования, не окрашивал обвинительную и пока ничем не мотивированную речь какими бы то ни было интонациями — говорил просто и доходчиво, рассчитывая на нулевой интеллект, состояние транса и зная по звонку Каменева, что ее действительно разыскивают и что убийство гражданки Балашовой является установленным фактом.

Давыдова прислонилась к стенке и закрыла глаза, словно решила использовать отведенное мной время для сна.