Горсть патронов и немного везения

Что бы на ее месте сделал я? Изменил прическу, макияж, позвонил бы подруге и попросил привезти на вокзал сумку с вещами, а сам уехал бы с другого вокзала и в другом направлении.

Вживание в образ ни к чему не привело, когда до Дмитровской электрички осталось пять минут, я начал нервничать. Если Давыдова уже вошла в вагон — идти по платформе рискованно: меня она знает и может засечь из окна. Я проиграл все возможные варианты, не исключая и того, что ее могли арестовать или она по каким-то соображениям отменила назначенную Шныревой встречу.

«В подобных случаях, Ватсон, сыщика подстерегают две опасности: недооценить противника — лопухнуться, и переоценить его — погрязнуть в собственной версии, оторванной от реального положения вещей», — успокаивал я себя воображаемой беседой с учеником."

"Но какой уверенной и хладнокровной ни казалась Железная Мэм, как ни блестела глазами цвета каленой стали и ни блистала расчетливым умом — все было вторично: была она женщиной, порученкой, не привыкшей к самостоятельным действиям.

За три минуты до отправления я увидел ее — в элегантном бежевом пальто из верблюжьей шерсти, вязаном берете (прическа в самом деле была уже другой и грим слишком броским, молодежным), с небольшой полуспортивной, полухозяйственной сумкой из коричневого кожзаменителя.

Дойдя до середины состава, Давыдова остановилась и повернулась к подруге — маленького роста пышке в серебристом плаще с отброшенным за спину островерхим капюшоном.

Плащ был длиннее и свободнее, чем следовало, да еще туго затянут серебристым поясом, а платформа туфель так высока, что она могла ходить по морю, аки по суху. Ну да что взять с заштатной незамужней медсестры, тем более что одевалась и причесывалась она по советам подруг, тщательно следивших, чтобы именно все на ней таким и выглядело — безвкусным и выгодно оттеняющим их на ее фоне.

«Сейчас обернется!» — почувствовал я и сиганул в ближайшую дверь. Осторожно выглянув, успел увидеть, как они простились — коротким поцелуйчиком, запросто, будто Давыдова обещала вернуться к вечеру, и дверь с шипением затворилась.

Мы поехали в Дмитров, как сказал чей-то грубый голос в динамике: «Со всеми остановками». Я миновал три вагона, разделявших нас, и увидел из тамбура Давыдову, сидевшую у окна спиной ко мне.