Горсть патронов и немного везения

Он подошел к «фисташке», отворил дверцу…

Мама мия! Я совсем забыл о стороже на заднем сиденье! Сделав пару шагов к новой машине, вдруг услышал крик из старой: водитель «Ависа» едва успел сесть за руль, как Шериф положил ему на плечи обе лапы и рявкнул в самое ухо.

— Фу, Шериф! Фу! Свои! — бросился я на помощь.

Бедолага оказался сердечником, мне пришлось вытаскивать его, обомлевшего, из салона, бежать в «Пежо» за нитроглицерином, а потом минут пять извиняться, успокаивать его, ругать Шерифа. Скандал удалось предотвратить с помощью полтинника — деньги на него, как оказалось, действовали эффективнее нитроглицерина.

Мы оформили документы. Он сел в «фисташку», объехал вокруг дома, убедился, что машина в порядке, и поставил свою подпись в графе «принял».

Модель «Пежо» оказалась мне хорошо знакомой, так что инструктаж отпадал. Удобный салон на пять пассажиров, двести двадцать «лошадок», пять литров на сто километров расход, две трети в баке — я прокатился, убедился в исправности всех систем и подписался в графе «принял».

Водитель уехал. Я разложил все по местам, прогулял Шерифа по двору, впустил его в новую передвижную будку…

3

…и он проворно вскочил в нее, быть может, узнав знакомую по парижским путешествиям конструкцию.

Машина была синей, во всяком случае, по техпаспорту, агент «Ависа» не ошибся. Я машинально прозвал ее «сапфирой» — по аналогии с одноцветным камнем.

Мы въехали на площадь Павелецкого вокзала, покружили в поисках свободного места. Оно нашлось на охраняемой стоянке, прямо напротив парадного входа; это было и хорошо, и плохо, но я успокоил себя тем, что эту машину никто не знает, и, оставив напарника сторожить, пошел к таксофону.

Чекисты не дремали. На двери приемной УФСБ недаром написано: «Прием граждан круглосуточно». Я там не был, но рассказывали, что двери в кабинеты снабжены табличками: «Стучать здесь».

— Дежурный по Управлению Федеральной службы! — отозвался бодрый голос.

— Сообщение для полковника Кошица, — сказал я. — Интересующие его вещи находятся в автоматической камере хранения на Павелецком. Ячейка 1137. Код К962.

— Повторите!

Я повторил.

— Кто говорит?

— Говорит Москва. Московское время двадцать два часа восемнадцать минут.

Я повесил трубку и направился к лотку с пирожками.

— Пирожки свежие? — поинтересовался у продавщицы с подбитым глазом.