Горсть патронов и немного везения

Взяли мы тут одну группировочку в составе восьми человек, и «малява» с ними, по которой должны они были встретиться с поставщиком героина Паленым. О нем им известно только то, что кисти рук сильно обожжены — в точности как у тебя…» Перед Викентием лег веер снимков: крупно — похожие руки, крупно же — лицо трупа. «Это наши алтайские коллеги постарались, замочили его в перестрелке, а прикордонники его группу подстерегли по наводке интерполовского агента из «Золотого треугольника». Словом, есть шанс внедриться в их систему.

Мы по своим оперативным каналам пропустим слух, что взяли Паленого, а героин его спрячем до поры. Дело рискованное, ну да в нашей профессии без риска не бывает. Если ты на это подпишешься, оперотдел разработает «легенду»… Знал бы Викентий, чего доведетея хлебнуть и как вся его жизнь обернется, — не подписал бы нипочем!.. Но он не знал и знать не мог, понял только, что раз они его нашли и доверяют — значит, надо, а его дело служивое: «так точно» или «никак нет». Карамышев Сергей Никодимович по кличке Паленый фигурой был непримелькавшейся — все, кто его знал, парились на нарах или гнили в земле, а пятьдесят кило высококачественного героина из бирманского мака да обожженные руки должны были стать его визиткой. И началось внедрение. С сизо началось, как полагается, с камеры, из которой Карамышева-Решетникова (или наоборот, вскоре он уж и сам разобрать не мог) ежедневно таскали на многочасовые допросы — для сокамерников, а фактически — на подробный инструктаж. Через четыре месяца Викентий знал о наркотиках все, что возможно, и о «двойнике» своем, и о связях, и о каналах поставок, и тех, кто эти каналы контролировал, — в лица, поименно, по обе стороны границы. Потом был суд — открытый, показательный, и приговор на основании 224-й — «незаконный сбыт наркотических средств, совершенный по предварительному сговору группой лиц, в крупных размерах» — словом, по полной закатали, на всю пятнашку, посадили в «столыпин» и отправили в Соликамск, в зону особого режима, предварительно очищенную от «останкинцев» и прочих москвичей, кто хоть как-то мог бы опознать участкового 157-го отделения Москвы… До «побега», организованного в соответствии с детально разработанным оперативным планом, пришлось тянуть десять месяцев, завоевывая авторитет у зеков, беспрестанно обманывая тех и этих, участвуя во внутрикамерных разборках со ссученными — с одной стороны и разработках — с другой.