Горсть патронов и немного везения

 — Отвечай быстро!

— М-м… У-у… э-э… — облизывая губы, силился он вымолвить слово.

Я подставил стул, усадил его, подал воды в стакане.

— Колхоз послал, — отдышавшись, прошептал он. — Председатель Айманов послал.

— Ты что, не один? — услыхав в коридоре громкое «Шакен!» и топот ног, насторожился я.

— Нет, нас пять человек послали, а с нами из Алма-Аты редактор «Казах адебиети» приехал, писать будет…

— Что писать?

— Наш доклад… Казахскую белоголовую породу здесь разводить хотят, — бормотал он, чуть не плача.

Дверь неожиданно распахнулась, и в номер без приглашения ввалился большой казах в очках и с нагрудной визиткой; за ним вошла женщина с такой же визиткой, тоже казашка.

— Шакен! — увидев коллегу в разобранном состоянии, да еще со стаканом в руке, в один голос стали упрекать его. — Внизу «рафик» ждет, нужно павильон оформлять… — дальше последовала непереводимая разноголосица на казахском.

Я пулей вылетел из номера, побежал по коридору, а затем — по лестнице. Опередив лифт, я встретил его в опустевшем вестибюле, из него вышла горничная и выкатила за собой тележку с пустыми бутылками.

— Где он?! — оттолкнув какого-то иностранца вместе с переводчицей, прокричал я Ирке.

По лестнице вслед за мной бежали этажная и старый казах:

— Хулиган! Бандит! Вызовите милицию!..

Рядом иностранец разорялся на идише. Переводчица пыталась его успокоить.

— Ушел! Почти сразу ушел, спустился в лифте…

— Куда?!

— Вон туда, — указала Ира на дверь запасного выхода.

— У вас есть служба безопасности? — кричала переводчица.

От двери к возмущенной группе у стойки направлялся сержант милиции.

— Как он выглядел?!

— Высокий, молодой, шрам на верхней губе, куртка из светлой плащевки, — лепетала растерянная администраторша. — Успокойтесь, господа!

Я сунул ей пару заготовленных стольников и бросился во двор. Некто отставной в штанах с галунами вздумал перегородить мне дорогу своим полковничьим пузом и грозным рыком: «К-куда?!», но, обратив внимание на пистолет в моей руке, отскочил и отдал честь.

Я успел услышать поросячий визг покрышек и увидеть маленький каплевидный «Порше» прозрачно-синего, лазуритового цвета с пугающе черными стеклами; он показал мне зад из-за угла, и я во всю прыть побежал вдогонку вокруг здания, чтобы засечь, в какую сторону он направится — на проспект Мира, по Вильгельма Пика или к Ботаническому саду.