Горсть патронов и немного везения

Вместо того чтобы регулярно отмечаться в 117-м отделении милиции после очередной отсидки, он регулярно ездил в Америку и Китай, Берлин и Вену, Бельгию и Люксембург. Что же удивительного в вояже рецидивиста Ямковецкого или его досрочном «освобождении» без ведома ГУИНа? Что странного в том, что он владел ничтожными четырнадцатью процентами акций «Земли»? Что такое тридцать миллионов кредита Майвина по сравнению с восемьюстами миллиардами Квантришвили? Кошкины слезы! Тем более в коррумпированной, бандитской Москве, где три-пять миллионов долларов — не сумма даже для некоронованных воров.

Пусть их миллионы считают в «Альтернативах» и ГУЭПах! Мне не обломится, а и обломится — не возьму. Вместо того чтобы мыслить глобальными категориями кровавых миллионщиков, нужно спуститься вниз и запросить Ольгу Андреевну Мартынову из МУРа — у администратора непременно должен быть факс.

Я не успел завязать бантик на шелковом шнурке правой туфли — зазвонил телефон.

— Женя, только что он к тебе пошел.

— Кто?

— Мужчина. Спросил Илону Ямковецкую.

Я сказала, что она поднялась к себе в 523-й.

— Он один?

— Я больше никого не заметила. Только, пожалуйста, без шума.

— Ирочка! За кого ты меня принимаешь?

Раз двадцать мне предлагали натаскивать боевиков всех мастей в кулачных драках, Майвин был пятым, кто обещал оборудовать мой офис, измайлово-гольяновские бригадиры подкатывали с предложениями заменить лицензированный «ПМ» на скорострельный «узи», и я знаю, почему: я любил живое дело. Как только в воздухе начинало пахнуть жареным, на меня снисходил блаженный покой при максимальной собранности — срабатывало шестое чувство, помогавшее предвидеть опасность за секунду.

Я редко продумывал предстоящую схватку заранее, целиком и полностью полагался на импровизацию — конституция у меня такая, что ли?

До того, как раздался стук в дверь, я успел на полную мощность пустить воду в душевой, включить допотопный телевизор «Горизонт» и дослать патрон в патронник пистолета.

В дверь постучал… японец. Достаточно рослый экземпляр в черной кожаной куртке, узких голубых джинсах, не самый узкоглазый из всех, кого мне приходилось видеть за последние двое суток, но зато наверняка самый приветливый.

— Извините, — справившись с секундной растерянностью от чересчур гостеприимно распахнутой двери, осклабился он и, сложив перед грудью ладони, поклонился. — Я, наверно, ошибся номером…

— Да нет, ты не ошибся, Ашихара-сан, — перешагнув порог, выглянул я в коридор. Там никого больше не оказалось.