Горсть патронов и немного везения

Четырнадцать лет я натаскивал свои ноги на скорость, выносливость, растяжку, мог бежать два часа без остановки, сесть в отрицательный поперечный шпагат с прыжка и блокировать ногой любой удар соперника, но «Порше» мне догнать не удалось. Обежав «Байкал» по часовой стрелке, я вскочил в «шоколадку» и, сократив путь через бордюр, устремился по Сельскохозяйственной к виадуку, мимо кабака «Охотничий» на Пика — вслед за «капелькой», влившейся в окрашенный дождем однотонный поток машин."

"Только в силу своего малороссийского происхождения Николай Васильевич Гоголь приписал русским любовь к быстрой езде.

Лично мне ближе поговорка: «Тише едешь — дальше будешь». Но за рулем «Порше», очевидно, сидел иностранец, и мы начали рокировку на шоссе раньше, чем выяснили, кто из нас король, а кто ладья.

Была пятница, День освобождения Москвы: сотни тысяч владельцев дачных участков освобождали столицу, спеша выкопать на своих несчастных четырех сотках картошку, как будто это могло спасти их от голода.

Никогда не понимал, зачем владельцам «Мерседесов» и «Вольво» нужно все лето, согнувшись в три погибели, стоять с мотыгами под палящим солнцем где-нибудь в Костромской или Ярославской губернии, чтобы выкопать пять кило лука и пару мешков картошки? Не проще ли обменять «Мерседес» на менее дорогую марку, а на разницу в цене запастись овощами на всю жизнь? После зависти и гордыни жадность — самое плохое из качеств.

До самой улицы Декабристов мне казалось, что водитель «капельки» играет со мной в кошки-мышки: он то подпускал меня совсем близко, то вдруг отрывался, и я терял его в сгущавшемся по мере приближения к окраине потоке; он легко втирался между рейсовым «Икарусом» 33-го маршрута, следовавшим в Лианозово, и автопоездом, между «алкой» «Ространсавто» и рефрижератором, уступал мне свое место, и я оказывался зажатым в клещи всякими большегрузами, теряя его из вида; потом он демонстрировал мне приметный лазуритовый зад, набитый восемью цилиндрами, а когда я его догонял — нырял куда-то снова.

Иногда мне казалось, что он просто не знает, что я его преследую. Это окрыляло: значит, он может привести меня туда, где базируется Ямковецкий.

Как назло, дождь усилился, «дворники» плохо справлялись с работой, я допускал ошибку за ошибкой, на двух развязках проскочил вообще на авось. Чудом избежав столкновения на пересечении Декабристов и Бестужевых, я понял, каково пришлось ребятам на Сенатской площади.