Город принял

— …Я тебе говорю точно — он ко мне придирается…

— …Нет, нам за этот квартал в министерстве загривок намылят…

— …Да Карпов ему в эндшпиле всегда воткнет…

— …Эх, если теща к нам не переедет, что с девочкой делать — ума не приложу…

— …Но ведь сорок семь тысяч вы же на обыске изъяли?…

— …Пластинка — обалдеть можно, Рей Конифф, «Смех под дождем» называется…

— …Мне к Новому году в Бибиреве квартиру обещали как из пушки…

— …У Шавырина дела неважные — финка прорезала плевру и задела легкое…

— …Тут я не выдержал и с двух стволов в него — раз! раз! Наповал! Глухарина на четыре кило…

— …Башкин, зануда, грозится, если дело не закончу, на сессию в институт меня не отпустит…

— …А пьяный говорит нам: если бы я разглядел, что машина милицейская, я бы ее пинать ногой не стал…

Рита отодвинула тарелку, посмотрела на меня, сказала медленно:

— Ты и теперь ешь, как раньше…

— А как я ем?

— Мне кажется, ты не ощущаешь вкуса.

Со стороны такое впечатление, что тебе все равно, какая еда…

— Наверное. — Я пожал плечами и вдруг, совершенно неожиданно для себя самого, спросил: — А как ест твой муж?

Рита положила на стол вилку, долго смотрела на свой гуляш, будто припоминала, как должен отнестись к этим розовато-серым комкам мяса, испачканным коричневой жижей, ее муж — неизвестный мне распрекрасный молодец, который лет шесть назад показался ей много интереснее и привлекательнее меня.

Настолько, что она разорвала — мгновенно, навсегда — все связывающее нас, будто пучок истлевших ниток…

— Мой муж, — ровным голосом сказала Рита, — ест всегда с большим аппетитом.

Спит только на правом боку и всегда без сновидений. С умеренным азартом играет по полкопейки в преферанс. По телевизору смотрит «Клуб кинопутешествий» и «В мире животных». По утрам бегает трусцой. На работу всегда ходит с охотой. Я подробно рассказала о нем?

— Да, по-видимому, — сказал я неуверенно.

— А почему ты спросил?

— Не знаю. Просто мне хотелось представить его…

Рита отпила глоток кофе, закурила сигарету:

— Он врач. В подмосковном санатории.

Не злой. И не добрый. Далеко не глупый, но и ум его мне не очень понятен. Вполне здоровый. Всегда в ровном настроении. Совершенно равнодушный. Никакой…

Мимо нас прошел инспектор Колотыгин из 2-го отдела, поздоровался, включил висящий на стене радиоприемник, и из белой коробочки рванулся ко мне голос Кати:

— Вы слушаете программу «Маяк»…

И в голосе ее было столько торжественности и обещания необычного, будто она вела радиопередачу с Марса.