Будешь моей, детка

— «И я никогда, никогда в жизни не буду больше стоять и умирать от голода рядом с едой, просто потому что не могу ее купить».

— Простите, — криво улыбаюсь я. — У меня диета. Сама не знаю, зачем зашла. Просто посмотреть, наверное…

— Ну разве нужна диета такой красивой детке? — вдруг слышу я громкий знакомый голос и поворачиваю голову.

Соболевский. Черт бы его побрал. Следит за мной, что ли?

Он чисто выбрит, на нем свежая футболка, другие джинсы и другая обувь. Он явно заехал домой переодеться. Он сияет своей сногсшибательной улыбкой, но глаза у него темные.

Соболевский подходит ко мне, небрежно обнимает за талию и прижимает к себе так, что и не пошевелиться. А я настолько шалею от такой наглости, что только глазами хлопаю.

— Дашуля, мне черный кофе, — развязно говорит он.

— Без сахара и молока, правда? — с готовностью спрашивает она, с таким обожанием глядя на него, что, кажется, завиляла бы сейчас хвостиком, если бы он у нее был.

— Точно, — он опять ослепительно улыбается. — А детке капуччино, суп, салат, второе и десерт.

— Выбирайте, я пока кофе сделаю, — девушка уходит к кофемашине, а я яростно шепчу Соболевскому:

— Мне ничего не надо! Я не буду есть!

— Будешь, — хладнокровно говорит он. — Готов поспорить, ты еще ничего сегодня не ела.

— Ела!

И тут мой желудок предательски бурчит. Я краснею.

— Я не буду есть, понял?

У кассы в огромной вазе со льдом лежат маленькие бутылочки с водой. Бесплатные.

Соболевский, надежно удерживая меня одной рукой, другой берет бутылку, ловко скручивает крышку и подносит ее к моей шее, так что я кожей чувствую холодный твёрдый пластик.

— Или ты будешь есть, или вся эта вода сейчас выльется на тебя, — опасно шепчет он мне на ухо. — А мокрые белые блузки становятся прозрачными, ты в курсе?

— Ты сволочь, — бессильно говорю я. — Мудак.

— Скажи что-то новое, детка, чего я не знаю. Неприятно ходить в мокром, верно? А переодеться тебе не во что.

На самом деле есть. В сумке лежит его футболка. Но я лучше пройдусь голой по корпусу, чем надену ее.

— Детка? — он чуть наклоняет бутылку: ледяная капля стекает по моему позвоночнику, блузка моментально намокает в этом месте и липнет к спине.

— Да, — с ненавистью говорю я.

— Что «да»? — ласково спрашивает Соболевский, так явно наслаждаясь моей беспомощностью, что хочется его убить.

— Да, я буду есть, — я буквально выплевываю эти слова ему в лицо, и он ухмыляется.

— Вот видишь, как просто. Это тебе урок, детка. Не стоит со мной спорить.