Будешь моей, детка

Я закусываю кулак, чтобы не рыдать слишком громко.

Я хочу вернуться обратно. Бежать по лестнице, колотить кулаком в дверь, пока не откроет (ключи ведь я тоже вернула) и сказать ему…

А что я могу сказать? Я уже все сказала.

И Тимур мне все сказал. Честно. Все, как есть. Что хочет меня, что я его детка, что готов оплатить мне все, что угодно… Опять эти дурацкие деньги. Как будто у меня есть цена, которую просто надо заплатить — и не будет никаких проблем. Заплатить — и я никуда не уеду, буду ждать в постели, буду терпеливо принимать свой статус непонятно кого, а потом буду смиренно смотреть, как Тимур Соболевский женится на одной из девушек своего круга.

От этих мыслей меня начинает тошнить. Серьезно, чуть не выворачивает прямо на асфальт. Останавливаюсь, дышу, поправляю на плече ремень сумки, в которой ноутбук, конспекты и минимум вещей.

Тимуру не нужна я, как я — как Оля Васильева, у которой есть страхи, мечты, планы на жизнь. Ему просто нравится мое тело, он любит трахать свою детку, а детке не полагается далеко отходить от кровати. Тем более уезжать в Штаты.

Впрочем, мне не привыкать. Родителям своим я тоже не нужна. Именно поэтому возвращаться домой не хочется. А куда мне идти?

В голове тут же всплывает милое личико, обрамленное рыжими кудрями, и прямой искренний взгляд. Алиса говорила, что готова помочь. Может… может, она и правда это имела в виду? Или просто из вежливости предлагала?

Задубевшими на ветру пальцами (перчатки я, кажется, оставила у Тимура) набираю ее номер. Отвечает после пятого гудка.

— Привет! — голос веселый, жизнерадостный.

— Привет. Не очень, — честно признаюсь я, предательски хлюпая носом. — Алис… Мне ужасно неловко об этом просить, но не могла бы я у тебя переночевать? Пару ночей или даже одну. А потом…

«Потом надо будет все равно идти домой, — угрюмо думаю я. — Без вариантов. Денег на квартиру или комнату в общежитии у меня нет. А дома придется терпеть, сжав зубы, еще месяц — до того, как я смогу улететь».