Будешь моей, детка

Сколько их там еще? Четыре? Пять? Тогда, блядь, ты будешь чувствовать уверенность в завтрашнем дне? Это подойдет?

А сам в этот момент какой-то отстраненной частью сознания думаю, что такую сумму единовременно я найду, только если продам свою любимую машину. Можно еще конечно у отца взаймы взять, но нет. Лучше продам Феррари. Хер с ней, с тачкой. Есть вещи поважнее.

— Да не надо ничего платить, Тимур. Я вообще не про это, — тихо говорит Оля. — А ты все никак не поймешь. Я не прошу меня уговаривать или убеждать. Я уже все решила.

— Какого хрена, детка?! — я хватаю ее за запястья и притягиваю к себе. Сжимаю сильно и сам этого не осознаю, пока она не ойкает от боли. Отпускаю руки, но тут же обнимаю ее за талию и вжимаю в свою грудь.

Оля так естественно ощущается в моих объятьях, словно создана для того, чтобы быть со мной. Только со мной. Как я должен ее отпустить? Зачем я должен ее отпускать?

— Оставайся тут, детка. Со мной. Не надо тебе туда ехать.

— Хватит за меня решать! — шипит она и вырывается из моих рук, словно дикая кошка. — Я устала быть приложением к тебе. Устала быть никем. Просто девочкой, с которой ты спишь. Просто девочкой, которая ждет тебя целыми днями в кровати.

Я смотрю на нее охеревшими глазами.

Блядь, да что она несет?! Она никогда не была для меня «просто какой-то девочкой». Она сама этого разве не видит? Она не видит, что я для нее на все готов? Что это ради нее я вкалываю как проклятый у отца, на работе, которая мне не нравится? Чтобы были деньги заплатить ей дальше за учебу, чтобы можно было ей потом тоже купить машину, чтобы свозить ее туда, куда ей захочется…

— Оля…

— Я должна была сделать это раньше, — шепчет она будто сама себе.

— Оля!

— Пойду соберу вещи. Я так больше не могу, прости.

— Но почему, блядь?

— Я уже все тебе сказала.

Она разворачивается и уходит в спальню. Там хлопают дверцы шкафов, а я стою у окна и курю прямо в квартире. Никогда так не делал.

На пятой меня начинает тошнить. Я сплёвываю в раковину горькую слюну и пью воду. Прямо так, из крана, не обращая внимания на то, что она льется мне на футболку.

Я хочу пойти сейчас в спальню, выкинуть к херам в окно ее сумку, а саму детку привязать к кровати и никуда не отпускать… Кажется, я уже на грани, чтобы реально так пойти и сделать.

Поэтому стою, вцепившись в край подоконника, и смотрю вниз.