Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

Один погибнет или сбежит, второй останется.

Именно так он и объяснил троице бандитов, когда добился от главаря нужных ответов. Девушка, опоенная настойкой опия, мирно спала на какой-то лавке, связанная, словно курица на продажу. Оставив пленных на попечении Ефима, парень ловко срезал с нее веревки и, подхватив на руки, понес обратно в лавку. Разбираться с тем, чей подвал использовали бандиты и куда ведут очередные проходы, он решил оставить контрразведке.

Вынеся княжну в лавку, он снова связал бандитов и отправил Ефима за коляской.

– Ну, рассказывай.

– Чего еще-то? – угрюмо уточнил бандит, сплевывая кровь из разбитого рта.

– Общак ваш где? – прямо спросил Елисей. – Только не говори, что не знаешь. Я, прежде чем войти, вас долго слушал и знаю, что ты с ним уйти хотел.

Вздохнув, седой с ненавистью посмотрел на своего мучителя и, вздрогнув, тихо проворчал:

– Откуда ж ты взялся такой? Молоко на губах не обсохло, а кровь словно воду льешь.

– Я, дружок, с Кавказа. С абреками резаться начал еще мальчишкой. Так что вас троих словно баранов освежую и не вздрогну. Приходилось видеть, как человек без шкуры выглядит?

– Да чтоб тебя, – содрогнувшись, прохрипел седой. – Ладно, слушай.

– Пусть на Кавказ приезжают, – усмехнувшись, кивнул парень. – Есть у меня среди абреков людоловы знакомые. Рабов османы с удовольствием покупают. Туда все и поедут.

– Ну, мое дело прокукарекать, а там хоть не расцветай, – зло огрызнулся седой.

– Я вот еще что спросить хотел, – вспомнил Елисей.

– Да не к османам, – скривился бандит. – Продал бы девку, от этих избавился и с хабаром к литвинам бы ушел.

– Язык их знаешь. Сам, что ли, оттуда? – задумчиво хмыкнул Елисей.

– И вправду слушал. Ловок, бес. Мы и не услышали, как вошел, – оценил седой. – Чего теперь с нами-то будет?

– А это не я. Это теперь князь Тарханов решать станет, – пожал Елисей плечами.