Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

– Слава тебе, господи, – быстро перекрестилась графиня и, ухватив парня под руку, потащила в сторону, решительно спросив: – Как вы, князь, умудрились мужа моего уговорить? Он же и слышать ничего не хотел.

– Пообещал пшека того на дуэли пристрелить, – хмыкнул Елисей.

– Однако вы отчаянный, – удивленно протянула графиня. – Неужто и вправду стали бы драться?

– Я, сударыня, с тринадцати лет с абреками режусь. Что мне дуэль какая-то, да еще и со штафиркой гражданским, – фыркнул парень, принимая у нее бокал вина.

* * *– Что вы себе позволяете, сударь?! – в голосе говорившего звучал праведный гнев. – Немедленно, слышите вы, немедленно отправляйтесь на дом к графу и объявите, что ваше предложение это ошибка, в противном случае…

– Что? – ледяным тоном уточнил Елисей, входя в кабинет Ильико. – Что в противном случае? – повторил он вопрос, вплотную подходя к барону Латыничу и глядя ему в глаза долгим, немигающим взглядом.

Светло-голубые, водянистые глаза барона забегали, когда его взгляд наткнулся на ярко-синие сапфиры парня.

– Так что вы сделаете, барон? – повторил свой вопрос Елисей, зло усмехаясь.

– Однако у вас, есаул, и предложения, – растерянно проворчал ротмистр. – Так можно и до каторги доиграться.

– А я, сударь, никому обид не прощаю. Ни абрекам, ни разбойникам, ни дворянам, – повернулся к нему Елисей. – Сам первым никого не трону, но уж, коль сунулись, бить стану так, чтоб не встали. Так что? Желаете поединка, сударь? – снова обратился он к барону.

– Не с вами, сударь, – собравшись с духом, прошипел барон. – Я не дерусь с нуворишами.

– Обратившись ко мне, сударь, вы уже признали во мне равного, – хищно усмехнулся Елисей. – А что до того, с кем драться, так просто признайте, что струсили. Решили, что с калекой легче справитесь? Ошибаетесь. Княжич стрелять у меня учился. И белым оружием владеть тоже. Так что, смею заверить, просто вам точно не будет.