Горячий угон

– Я-то при чём? Я твоего батю и пальцем не тронул! Это Худой и Чага!

– А кто их привел? Один раз поджечь нас, второй – убить, кого сможете?

– Они и предложили… Они сами…

– Видишь, какая ты гнида?! Ты же про пацанскую верность рассказывал, говорил, что блатной кореша никогда не сдаст, наоборот – за него под пули пойдет… Ну, доставай, что у тебя под подушкой!

– Нет ничего! Посмотри сам – ничего нет!

– Тем хуже для тебя…

Гаврош говорил негромко, спокойным тоном, не угрожал и не матерился. Наверное, вначале Никитос думал, что всё обойдется.

– Я своих позову! – заорал он во все горло, но Гаврош навалился сверху, зажал рот и приставил к груди штык, испивший кровь ста восьмидесяти трех свиней.

Через приоткрытое окно в комнату общежития с улицы лилась доносимая издалека порывами ветра музыка. Не раздражающая. Тихая и печальная, как скрип карусели из детства. На миг она вырвала Гавроша из прошлого, но страшные воспоминания тут же втянули его обратно.

Он вспомнил бешено бьющееся под рукой сердце, вытаращенные в ужасе глаза, выступивший на свиной харе липкий вонючий пот… Он надавил на рукоятку, штык провалился как всегда легко, и обязательство было выполнено, но он довел процедуру забоя до конца, а потом, не оглядываясь, вышел и тщательно прикрыл за собой дверь."

"А Нинка… Он уже раздумал мстить ей и, вернувшись, собирался вычеркнуть «Кузнечиху» из списка. Но, наверное, черный блокнот обладал сверхъестественной силой: стоило вычеркнуть лжедесантника дядю Вову Комарова – и тот остался жив! А не вычеркнул Нинку, и она встретила его на тихой и всегда пустынной ночью сельской улице, на которой ни её, никого другого быть не должно… Веселилась в какой-то компании, изрядно выпивши, поссорилась со всеми и, пошатываясь, шла домой.

В эту ночь Гаврош почти не спал. Мешала не музыка, а воспоминания о прошлом и мысли о будущем.

Проспав до обеда, он поджарил на сковороде три яйца с помидором, вскипятил чай, позавтракал, направился к остановке и сел в автобус. «Протазана» в Тиходонске знали все. Точнее, все знали бизнесмена Семена Павловича Дергунова – крупного торговца металлом и активного участника в общественной жизни города. Рекламы его фирмы висели повсюду, от ее названия и пошло прозвище, которое ходило в специфических кругах.