Горячий угон

Очевидно, со всеми ему предстояло разбираться…

– А может, и нападения не было?

– Может. У меня же голова болит, в мозгах путаница…

Участковый воспрянул духом.

– Претензии имеете?

– К кому?

Лейтенант замялся.

– Ну, к кому-нибудь…

– Не имею.

– Тогда я зачитаю, что с ваших слов записал… Гуляя в парке, я упал и потерял сознание, очнулся уже в больнице. Денег и ценных вещей у меня не было, и ничего не пропало. Претензий ни к кому, в том числе и к органам милиции не имею. Все правильно?

– Да.

– Тогда подписывайте, – лейтенант дал ручку, поднес положенный на новую папку бланк с короткой записью, и Гаврош с трудом накорябал внизу подпись.

– Выздоравливайте! – лейтенант быстро направился к двери и вышел. С одним преступлением он уже разобрался, и это радовало!

«Может, деньги эти свиньи забрали… Да они меня и вытащили в кусты… Или Лёху заставили… Да какая разница… Но претензии у меня есть! И большие!» – он снова провалился в тяжелый сон.

* * *В больнице Гаврош пролежал сорок дней.

– Больше в такие передряги не попадай, – сказал на прощанье лечащий врач – немолодой, добродушный доктор, с небольшими усиками-сопельками, как у Чарли Чаплина, только седыми. – Не напрягайся, походи на реабилитацию, нагрузки надо увеличивать постепенно… Если есть возможность – съезди на море, отдохни, расслабься… Хотя с нервами у тебя все в порядке!

– Спасибо, доктор, – кивнул Гаврош.

Тот только хмыкнул. Чувствовал, наверное, что у него другие планы. И в этом он не ошибался.

Вернувшись в общагу, Гаврош достал со дна сумки блокнот в черном переплете. Список забитых в армии свиней он перенес сюда, поэтому общее количество уже приближалось к тремстам. Он вписал в конце еще три имени: «Пиджак, Прыгун, Друг Прыгуна».

Он вспомнил, как ночью пришел к Никитосу во флигель, как тот проснулся от скрипа половиц, встрепенулся, включил свет и замер с перекошенным лицом.

– Наполеон, ты?! Ты же в армии!

– В увольнение отпустили, с тобой переговорить, – ответил он, поигрывая штыком.