Горячая линия

— Вот еще! Знаю я, сколько в этих ресторанах дерут! Что, я сама не приготовлю?

Захар пожал плечами. Он уже усвоил, что его родителей не переделать. У них была какая-то своя жизнь, которую они ни за что не хотели менять. Захар много раз предлагал купить им квартиру пошикарней, или, там, машину новую, или путевку в морской круиз, но они постоянно отнекивались. И жили так, как пять, десять, двадцать лет назад. По-простому.

Часа через два, выслушав последние новости и сплетни, Захар засобирался домой.

Набрал Варю, чтобы узнать, понравился ли той букет, но та не ответила. Позвонил еще раз из дома — ничего. Он попытался отвлечься, включил какие-то ролики на Ютьюбе, но что-то ныло внутри. Что-то жрало его и не давало расслабиться. Захар поймал себя на том, что он все время думает о Варе. Представляет, как она обрадуется, когда он позвонит, как затараторит в трубку глупые благодарности и, может, даже всплакнет. Его сжигало нетерпение. Он хотел ее эмоций. Захар понял, что нуждается в них, как вампир в свежей порции крови. Его самого уже давно ничего не радовало. И в какой-то момент Варвара для него стала единственным источником радости.

Щелкнув пультом, Захар набрал её еще раз. И, наконец, вместо надоевших гудков — тишина.

— Варвара?! Ну, надо же. Я уж думал, ты не ответишь. Неужели цветы не понравились?

— Нет… — шмыгнула Варя носом. — Точнее, да. Понравились… Я просто занята была. И если честно, я сейчас не лучший собеседник.

Вот тебе и положительные эмоции! Захар подобрался весь.

Встал с дивана.

— Что случилось? Ты где сейчас?

— Я домой иду-у-у-у.

— Ты можешь толком объяснить, что произошло?

Ну, она и объяснила. Плача в трубку и то и дело сбиваясь. Оказалось, что у Вари была постоянная клиентка, а теперь она погибла. И в ее смерти Варя винит себя. Ведь если бы она сумела убедить её уйти от садиста-мужа, ничего подобного не случилось бы. А она не смогла. И как теперь с этим жить? — это Варя у него интересовалась, а он так растерялся, что ни черта внятного не смог ей сказать.

— Я буду через полчаса, — вот и все, на что его в тот момент хватило. Все же Захар не был готов ни к ее слезам, ни к тому, что они в своих разговорах поменяются вдруг местами. Оказалось, что ныть о смерти намного легче, чем говорить о чем-то жизнеутверждающем. Особенно, когда и сам не очень понимаешь, в чем же кайф — просто жить.

Не на шутку разнервничавшись, Захар спустился на стоянку.