Гордая птичка Воробышек

Через десять минут пройду проверю!

Все шуршат конспектами, Воробышек, наконец, забыта, и я бегу по узкому проходу между рядами парт, сбегая на галерку, спеша отыскать глазами верного Невского.

Да где же ты, друг мой Колька?!

Странно. Парень сидит в крайнем ряду у окна и даже не смотрит на меня.

- Привет, Коль! - Я забираюсь к нему за парту и толкаю друга плечом. - Как дела? Кстати, Невский, - улыбаюсь, радуясь нашей встрече, - с Новым годом тебя! Надеюсь, хорошо встретил?

- Отлично, - вяло отзывается парень, демонстративно отгораживаясь от меня рукой.

- Ты отвлекаешь меня, Воробышек, решала бы лучше. Не надейся, что Игнатьев спустит тебе экзамен.

Вот те на! Я так и застываю с открытым ртом. Нет, я понимаю, что он прав. Что сейчас не самое удачное время начинать дружескую беседу, что идет консультация, мыслительный процесс и все такое... но от холодного приветствия друга почему-то становится обидно на душе. Раньше Кольке подобные мелочи, как наличие под носом преподавателя, не мешали."

"Что ж, не хочет говорить, не надо.

Поверю в то, что тому причина - интенсивный учебный процесс. Напрашиваться на внимание для меня - последнее дело.

Я отворачиваюсь и раскрываю конспект. Переношу на лист с доски заданную математиком к решению функцию и пытаюсь честно разложить ее в малопонятный мне ряд Тейлора. Когда преподаватель усложняет задание, требуя вывести формулу для трех переменных - я выключаюсь...

Пьеса ""Послушник тьмы"" (отрывок):

Трактирщик (бродяге):

- Куда бредешь? Эй! Добрый человек! Остановись!.

. Прими из рук моих краюху хлеба. Так жалок ты... Прошу тебя, отведай бокал вина от влажных губ моих. Здесь тракт кончается, конец пути на юг. Распутье мира... Чаша океана все поглотила, и тебе, мой друг, придется начинать свой путь сначала.

Так раздели со мною стол и кров, умой лицо, передохни с дороги. Я с радостью возьму твои тревоги, коль ты поведать о себе готов. Готов сказать, кто ты: далекий странник, святой великомученик, изгнанник? Или скиталец проклятых дорог, что коротает век за пешим ходом?.

. Я многого хочу, ответь?

Бродяга (устало):

- Да, много. Цена твоя безмерна за вино. Ведь любопытство - грех, оно подобно смерти для меня, как жалость... Ничтожных чувств обитель... Полно! (вздыхая) Мне осталось, похоже, расплатиться за него своим рассказом. Что ж, пусть так.

(берет из рук трактирщика вино и жадно пьет. Горько утирает губы, возвращая пустой бокал)

- Устал идти. Распутье. Пыльный тракт остался позади, присяду.