Гордая птичка Воробышек

Подобравшись, одаривает обидчика злым взглядом, порывается что-то сказать, но властный голос Большого Босса и тяжелая рука на плече решительно останавливают гневный порыв молодого человека:

- Успокойся, парень. Не шали. Ты заслужил.

- Роман Сергеевич, я понимаю, что он ваш сын, но... какого черта?!

- А это тебе урок, Дима, по части определения на глаз чужих территориальных владений, - неожиданно прохладно отвечает тот. - И если ты из него ничего не вынесешь, в следующий раз для тебя он закончится куда печальнее.

Люков молчит, Ряднов тоже. Взгляд Романа Сергеевича за полуприкрытыми веками прячет изрядную толику скрытого самодовольства. Ситуация некрасивая и неловкая и, чтобы как-то успокоить оскорбленное чувство собственного достоинства мужчины, я касаюсь его локтя и прошу как можно мягче, пряча за маской вежливого участия изумление, вызванное неожиданно грубым поступком Ильи. Не находя ему объяснения и в то же время понимая, что от парня он извинений вряд ли дождется:

- Извините, Дмитрий, так нехорошо получилось! Не понимаю, что на Илью нашло? Надеюсь, это ужасное недоразумение не испортит вам общее впечатление от праздника.

Я поворачиваюсь к Люкову, надеясь найти в его глазах объяснение произошедшему, но парень уже обнимает меня за плечи и уводит прочь.

- Брось, Воробышек, - сухо замечает, скользя равнодушным взглядом по обращенным в нашу сторону любопытным лицам. - Босс прав. Он сам виноват.

Горячая ладонь вновь на моей коже, словно никогда не покидала ее. Прижимает к мужскому телу крепко и уверенно.

- Люков, так нельзя обращаться с людьми. Что с тобой случилось? Ты ведь совсем не импульсивен, а тут унизил человека, да еще при всех. Ты это понимаешь?

- Понимаю, - не глядя на меня, отвечает парень. Добавляет без тени раскаяния:

- Он сделал то же самое, птичка, так что мы квиты.

- То есть? - всерьез удивляюсь я незамеченному обстоятельству. - Илья, ты ничего не путаешь? - в сомнении вскидываю глаза, говорю, а сама думаю черт знает о чем, глядя на твердую линию губ, на гладкую смуглую щеку, на темное пятнышко тени, забравшееся под подбородок, медленно сползающее в расстегнутый ворот рубашки. - По-моему, этот Ряднов к тебе и близко не подходил.

- Верно, не подходил, - неохотно откликается Люков. - А должен был.