Головоломка

Затем, уже более громко, Карелла спросил: — Я могу ее сейчас увидеть?

— Да, — ответила медсестра. — Доктор все еще у нее. Все в полном порядке.

Карелла направился по коридору, не оглядываясь на своих коллег.

— Эй! — крикнул Мейер.

Карелла обернулся.

— Так кто? — спросил Мейер. — Марк или Эйприл?

Карелла улыбнулся растерянно-загадочной улыбкой и, прокричав в ответ «Оба!», трусцой побежал к лифту.

Эд Макбейн

Будни

1

Ночное дежурство

Время незаметно подходит к полуночи. На облупленном циферблате стенных часов почти двенадцать.

Можно проследить, как минутная стрелка, покачиваясь, входит в новый день. Сутки сменились, но вряд ли кто-нибудь это заметил. Кофе в промокших картонных стаканах остался таким же безвкусным, каким он был и тридцать секунд назад, треск пишущих машинок не ослабевает, пьяный в другом конце комнаты орет, что мир полон жестокости, сигаретный дым клубится у циферблата стенных часов, где, незамеченный и неоплаканный, старый день вот уже две минуты как скончался. Звонит телефон.

Люди в комнате — часть всей этой усталой возни, такие же обтрепанные, такие же блеклые и мрачные, как и сама комната со столами в ожогах от сигарет и затертыми зелеными стенами. Она могла бы показаться конторой прогорающей страховой компании, если бы не ремни с пистолетами в кобурах, висящие на спинках деревянных стульев, выкрашенных в цвет стен."

"Мебель старая, машинки старые, само здание старое — наверное, так и должно быть. Ибо и люди здесь заняты старинным делом — делом, некогда считавшимся благородным.

Они слуги закона. Они, по словам пьяного, изрыгающего проклятья из-за решетки камеры для задержанных в конце комнаты, «полицейская вонючая сраная гнилота». Телефон продолжает звонить.

* * *Миниатюрная девушка, лежавшая в проходе за театром, была одета в белый пропитавшийся кровью свободный плащ с поясом. Кровь на земле, кровь на металлической двери пожарного выхода, кровь на лице, кровью забрызганы светлые волосы, кровь на мини-юбке и бледно-лиловых колготках.

Неоновая вывеска через улицу окрашивала лицо девушки в зеленый, потом в оранжевый цвета, а из открытой ножевой раны на груди, как дьявольский ночной цветок, вскипали кровавые пузыри, темные и густые, красные, оранжевые, зеленые, пульсирующие в такт с неоновым мерцанием, — невероятное, завораживающее световое шоу.

Постепенно поток сбился с ритма, вырываясь все с меньшей силой и энергией.