Головоломка

Не за себя, а за Анджелу. Я хочу сказать, что не могу понять, в чем тут дело.

— Какое дело?

— Ну, я тебе начал говорить… Слушай, давай пройдем в кухню, чтобы я мог приготовить кофе. Ты не против?

— Разумеется.

Они прошли в кухню. Карелла сел за стол и закурил сигарету. Томми засыпал порцию кофе в кофейник.

— Я не мог уснуть всю ночь, — начал Томми. — Все думал о нашем медовом месяце, как мы останемся одни. Что, черт возьми, я делаю, Стив? Я хочу сказать, я знаю, что она твоя сестра и все такое, но что же я делаю? Как я начинаю? Я люблю эту девушку.

— Ты и не причинишь. Просто расслабься, Томми. Просто помни о том, что ты любишь ее, что ты женишься на ней и что вы будете вместе до конца жизни.

— Черт, сказать тебе правду, Стив, меня это даже пугает.

— А ты не поддавайся. — Карелла помолчал. — У Адама и Евы не было никаких письменных инструкций, Томми. И как видишь, они без них обошлись.

— Ну да, хотелось бы надеяться.

— Может быть, тебе и не придется ничего объяснять, — сказал он. — Может, она сама обо всем догадается.

— Господи, хоть бы так оно и было. — Томми поставил кофе на плиту и затем вложил два ломтика хлеба в тостер. — В общем, спасибо, Стив, но я тебя позвал не за этим. Тут есть еще одно дело.

— Какое?

— Я говорил тебе, что не мог уснуть всю ночь.

— Короче, Томми.

— Ага. Ну, я наклонился за молоком и тут заметил коробочку. Она лежала прямо у двери. Маленькая. Совсем крошечная. Вроде таких, в которых присылают кольца, понимаешь? Ну, я поднял ее и увидел записку.

— Что говорилось в записке? — спросил Карелла.

— Я покажу ее тебе. Я занес молоко и пошел с коробочкой в спальню. Она была очень красиво упакована, Стив: шикарная бумага, большой бант, и в бант вставлена записка. Я понятия не имел, кто мог прислать ее. Я подумал, может, это шутка. Ну, кто-нибудь из ребят, понимаешь?

— Ты открыл ее?

— Да.

— Что в ней было?

— Сейчас сам увидишь, Стив.

Томми прошел куда-то в глубину дома. Издалека до Кареллы донесся звук выдвигаемого ящика.