Головоломка

— За нами движется какая-нибудь машина? Делает ли нам знаки кто-либо из прохожих? Не кружит ли над нами вертолет? И вообще — что-нибудь в этом роде.

— Нет. Ничего подобного нет и в помине.

— Так как же, черт побери, они собираются вступать с вами в контакт? — сердито пробормотал Карелла. — Неужто господь Бог расщедрится, по их мнению, на молнию или еще какой-то небесный знак?"

"В десять часов утра Эдди Фолсом занялся настройкой своей радиоаппаратуры. Сай отъехал от фермы в половине десятого со списком дорожных постов на руках.

Кроме того, список этот прекрасно запечатлелся в его памяти. Теперь, когда радиолампы хорошенько разогрелись, и гудение передатчика заполнило комнату, Эдди ощутил какой-то холодный нервный ком, сосредоточенный где-то в районе солнечного сплетения, от которого по всему его телу расходилась нервная вибрация. Он снова сверился с диапазоном частот, чтобы удостовериться, что передатчик работает на необходимой частоте, и уселся у аппарата с микрофоном перед лицом и картой дорог, удобно расположенной в полуметре от микрофона. Диск, похожий на телефонный, был всего в нескольких дюймах от его правой руки. Он посмотрел на часы. Было ровно три минуты одиннадцатого. Он даст Кингу поволноваться еще ровно семь минут и ровно в десять минут одиннадцатого начнет.

* * *— Есть что-нибудь новенькое? — спросил Карелла.

— Ничего.

— А который час?

— Пять минут одиннадцатого.

— Почему вы все-таки пошли на это, мистер Кинг?

— Это мое дело.

— Вы совсем не обязаны были это делать.

На вашем месте мог спокойно находиться один из детективов.

— Я знаю.

— А кроме того, я весьма сомневаюсь в том, что за домом и в самом деле было установлено наблюдение. Если, конечно, банда эта не представляет собой что-нибудь исключительное в смысле численности, то у них просто не может быть стольких…

— Вы женаты, мистер Карелла?

— Да.

— И вы любите свою жену?

— Да.

— Я тоже люблю свою жену. А сегодня утром она ушла от меня. После стольких лет совместной жизни она просто взяла и ушла.

И знаете, почему она это сделала?

— Полагаю, что догадываюсь.

— Правильно. Именно потому, что я не внес выкупа за сына Рейнольдса, — Кинг кивнул, не сводя глаз с полотна дороги. — И вы ведь тоже считаете этот мой поступок отвратительным, не так ли?

— Да уж за него вы вряд ли получите Нобелевскую премию, мистер Кинг.

— Возможно, что и не получу. Но дело-то ведь в том, что я и не хочу Нобелевской премии. Единственное, чего я хочу — это Гренджер.