Голубая звезда

Аллегро ответила: «Поставь ему систему слежения».

До клиники оставалось каких-то полквартала, когда пришло еще одно сообщение: «Готово».

Аллегро въехала на парковку. Азизи сидел в своей машине, возле въезда. Машина Домино стояла в двух рядах от него. Аллегро нашла свободное место прямо перед крыльцом, отключила двигатель и повернулась к Крис:

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Спасибо, — ответила Крис, но, думаю, если я буду одна, мать больше мне расскажет. Подождешь в холле?

— Хорошо.

Они поспешили в здание, Аллегро держалась между Крис и машиной афганца.

Попрощавшись ненадолго, Аллегро добавила.

— Если тебе что-то понадобится, то помни, что я здесь.

Крис пропала из виду в конце коридора, и Аллегро присела на диван рядом с регистратурой. Она надеялась, что поймет по поведению Крис, был ли бриллиант у ее матери, и не удалось ли тому, кто вломился в палату Вильгельмины, утащить его.

Аллегро отправила Домино sms: «С операцией „Пропасть“ все ясно. Будь на месте».

Вильгельмина ван дер Ягт, как и всегда, сидела у окна уныло глядя на улицу. Однако все в ней, казалось, претерпело значительные перемены. Вчерашней утомленности и безразличия как не бывало. Крис многие месяцы не видела мать такой оживленной.

— Они мне не поверили, но, я клянусь, это правда, — начала она, как только Крис переступила порог палаты. — Я его видела, рылся в моих вещах! Это не галлюцинации, и уж точно не сон.

— Тише, мам, начни с самого начала.

Вильгельмина окинула ее долгим взглядом, полным раздражения.

— Вчера ночью ко мне в комнату проник какой-то тип. Было уже очень поздно. — Она говорила, чуть ли не по слогам, словно объясняла маленькому ребенку. — У меня очень чуткий сон, ты же знаешь. Я проснулась и увидела, как он роется в моем бюро. — Старушка указала на один из больших шкафов рядом с кроватью. — Было темно, но у него был с собой маленький фонарик, и в окно проникало достаточно света, я отчетливо видела его силуэт. Я не разглядела лица, но он был высокий, в длинном плаще.

— И что ты сделала? — Крис пододвинула к постели матери стул и села, внимательно изучая ее мимику. Взгляд ее больше не был затуманен, и Вильгельмина, с очевидностью, говорила осознанно.

— Ну, я, конечно, испугалась. — Руки старушки дрожали. — Я должна была нажать тревожную кнопку, чтобы пришли с поста, но у меня все мысли спутались. Когда он начал копаться в шкафу, я что-то пробормотала. Вроде «Что вы тут, делаете?», или какую-то такую фразу.