Голубая звезда

Экстренный выпуск новостей, детка: это не так. Никогда не принадлежала, и не будет. — Аллегро взглянула ей в глаза. Холода она не чувствовала, но видела, что при каждом выдохе изо рта Домино, вырывается белый пар. — Никому из нас не дано уйти. Нас купили, нам платят. И мы принадлежим им, такова уж судьба.

Когда эти слова прозвучали, Домино прекратила бешено стискивать запястья Аллегро и села, обхватив колени руками.

— Миша, как ты это делаешь? — спросила она упавшим голосом. — Как ты можешь жить, видя все это?

Аллегро так и лежала, как будто Домино все еще вжимала ее в снег, лишь слегка приподнялась на локтях.

"— Я предпочитаю абстрагироваться, чтобы не чувствовать.

— Чушь. Из всех кого я знаю, ты живешь, ты чувствуешь, как никто другой.

— Приглядись, Лука. Все свои эмоции я только изображаю. И позитивные, и негативные. Мне удалось стать профессионалом, я не только какую-то другую личность могу имитировать, но и собственные чувства.

Домино потрясла головой.

— И как ты можешь так жить? Не позволяя чему бы то ни было касаться тебя?

— А кто о жизни говорил? Это выживание.

— Тебе не раз приходилось бороться за жизнь. — Домино подалась вперед, ей хотелось видеть лицо Аллегро. — Хочешь сказать, тебе никогда не было страшно?

— Я чувствую только, что необходимо выжить.

— Ну, нет, Миша. Мы вместе были на разных заданиях. Я видела страх в твоих глазах.

Аллегро отвела взгляд. Она вздохнула, клубы пара сорвались с губ, она смотрела, как молочные завитки растворились в темноте.

— Да. И именно поэтому я не могу позволить тебе так поступить с собой. Или со мной. — Это признание далось ей труднее, чем любое из заданий за всю ее жизнь. — По крайней мере, пока ты здесь, пока ты со мной, страх остается. Я не за себя боюсь, а за тебя.

— И ты права, я переживаю.

Аллегро села, взглянула в глаза Домино.

— Не обманывай себя, Лука. Они не станут колебаться, они уберут нас, если потребуется, чтобы защитить свою драгоценную Организацию.