Голубая звезда

Раздался долгий свистящий звук, эхом разнесшийся по всему самолету, и огромная грузовая дверь начала открываться, впуская морозный воздух. Шум от ветра и работы двигателей был невыносимым. Даже стоя близко друг к другу, им приходилось кричать, чтобы быть услышанными.

— Я сказала, я не могу, — заявила Домино.

— Дело дрянь. — Мужчина-оперативник покосился на нее. — Аллегро, будь готова, — позвал он. — Ты идешь одна. Я обязан доложить, что у нас агент вышел из строя. — Он прошел к радиопередатчику, чтобы сообщить начальству.

"У Аллегро в животе все перевернулось, когда она представила себе, как именно Домино готовилась к тому, что должно было произойти.

— Я запрещаю тебе это делать, слышишь, — произнесла Аллегро с нажимом, и, как могла, громко.

— Понятия не имею, о чем ты, — взгляд Домино прикован к абстрактной точке где-то над плечом Аллегро.

— Еще немного, и ты себя скомпрометируешь. Не выйти на задание без медицинских показаний к освобождению.

— Не твое дело, — ответила Домино, — У меня масса других причин.

Аллегро буквально чувствовала, как уходит время.

— Лука, они все равно узнают, ты же знаешь!

Решительное выражение на лице Домино не изменилось.

— А мне по фигу. Я не могу больше этим заниматься.

— Они найдут тебя, рано или поздно.

Домино откинула голову, упершись затылком в стену, и закрыла глаза, как будто это мгновенно прекращало любые обсуждения.

— Я сама знаю, что мне делать.

— До высадки тридцать секунд, — прокричал пилот, обернувшись к ним, его слова были едва различимы.

— Давай, — закричала Аллегро.

Не был так называемый «черный корешок» никаким знаком дисциплинарного взыскания. Он значил «допрос и уничтожение».

— Тебе некуда деваться.

— Что ты делаешь?! — закричала Домино в ужасе.

Аллегро шагнула к двери. Воздушный поток там был такой силы, что ее едва не сбило с ног.