Голодное сердце

Вместе с этой мыслью я обнаружила, что, обхватив талию мужчины ногами и уткнувшись в шею, покусываю его кожу и пытаюсь снять с него одежду. Причем мы стоим в хорошо освещенном коридоре, и на нас с восхищением пялятся полкоманды и Даир с Нуаром. Заметив это, я покраснела как рак и снова попробовала слезть с Радьяра, только уже применяя силу. Пару раз двинула его в грудь и, опустив ноги вдоль тела, пыталась оттолкнуться.

Грозно рыкнув на свидетелей нашей потасовки, которые тут же скрылись, Радьяр повернулся ко мне лицом.

От его рыка у меня заложило уши и задрожали поджилки, и я замерла, глядя на него, как кролик на удава. Он смотрел пристально, но с необыкновенной нежностью.

«Нельзя так на меня смотреть, нельзя! Я же растаю и растекусь большой лужицей у твоих ног», – прошептала я.

В чувство я пришла, ощутив животом не только нежность, но и размеры его желания. Хотелось закричать: «Караул! Спасите! Для меня одной тут слишком много!» Потом, трезво (насколько это было возможно) рассудив, решила: кто его знает, а вдруг достаточно, я же еще не пробовала.

Думаю, Радьяр заметил мои метания между страхом и желанием, потому что сгреб меня и, осторожно подкинув вверх, перехватил поудобнее и опять понес в каюту. Теперь я была опытней и старалась дышать через раз. Судя по его «хрюканью», он мои попытки заметил и оценил.

Да уж, разведка прошла на ура. Поэтому, решив на сегодня ограничиться едой и отдыхом, мы с подругами завалились спать.

Глава 4

Кира

Следующая неделя прошла как во сне.

Самом восхитительном сне! Нас выгуливали по коридорам корабля, кормили на убой, показывали звезды, при этом томно и шумно вздыхая за спиной, пытались петь песни, но то ли песни у них жуткие, то ли мы такие консервативные, то ли им стадо слонов по ушам пробежало, и еще по голосовым связкам немножко… Короче, слушать песни мы вежливо отказались.

Потом они для нас танцевали, и вот это оказалось потрясающее зрелище. Смесь боевого танца и стриптиза.

Да таких танцоров на Гетерексе с руками оторвут. У нас, по крайней мере, участилось дыхание и щеки загорелись. Мы от такого волнения тоже им станцевали, правда, более приличные танцы, чем в первый раз.

Так что всю неделю мы привыкали к ним, а они изучали нас.

Остальные мужчины, проходя мимо, смотрели с завистью и непонятной нам затаенной болью. Мы пытались учить их рычащий язык, но с большим трудом запомнили всего несколько фраз.