Голод. Одержимые

— Ты ревнуешь? К Ваське? Поэтому вызвонил Черкашину.

Данил заржал.

— Много же ты о себе мнишь. За девкой следили, вот я и позвонил выяснить, что делать.

— Ну да, ты так старался помочь, что их обоих чуть не убили… — фырнул Паша и тут же получил леща.

— Закрой свой рот, — заорал Данила, прекрасно зная, какую промашку совершил. Ему за это и прилетело. Оставалось надеться, что это не сознательный промах, а случайный. Потому что в таком случае он хочет избавиться от Василисы, а это совсем не так. Не так, ясно! И по хрен, что ему уже остоп*здело видеть унылую рожу Макара и вечный недотрах.

Но надо признаться, он снова увидел его только сегодня, когда тот расправлялся с нападавшим, а после нес на руках девку.

— Тебя это не касается, молокосос.

— И привел ты меня сюда, чтобы это сказать? Очень занимательно, но я лучше пойду, — проговорил Паша и хотел встать, но сильная, мускулистая рука толкнула его назад, а колено уперлось в пах.

— Мне это больше не нужно, — хотел отвернулся Паша, но Данил схватил его за горло и несильно сжал, всматриваясь в черные в синем свете, ничуть не испуганные глаза.

— Расскажешь мне после — почему, а сейчас просто расслабь очко.

Паша от этих слов сжался сильнее, но сопротивляться мужчине такого размера как Данила чревато травмами, и он просто замер, когда тот его перевернул, поставил раком и стал расстегивать ремень на джинсах.

— Скучала твоя задница, признайся…

— Она скучала по члену, а не по тебе, — в тон ему ответил Паша и руками уперся в спинку мягкого дивана, напрягая все тело, словно, не позволяя себе возбудиться.

Но кому как не мужчине знать, от чего получает кайф другой мужчина.

Данил усмехнулся на это показательное отторжение. Как целка, ей богу. Взял в руку мягкий отросток, почти сразу сжал у основания и начал придавать ему форму.

Вылепливал, словно из глины, красивый чуть изогнутый орган.

Он был очень гибкий, этот парень, и Даниле нравилось тесное отверстие, в которое он всю неделю хотел слить напряжение.

Данила сплюнул на руку, прижал влагу к заднице. Паша дернулся, но Данил сдавил член рыча и прикусил шею, словно кот во время спаривания.